— Это ж сколько такое стоит, господин? — Кодл на каждом таком откровении охал и старательно подливал, чтобы бокалы господ не просыхали ни на мгновение.
— Не продается такое, дурень! — обида в голосе рыцаря мешалась с гордостью. — Это ро-до-во-е!
К этому часу Кодл уже величал каждого по имени и по роду без запинки, хотя услышал их впервые за этим столом, и господа такое усердие ценили. Тосты пошли адресные, за славные рода, и каждый род немедленно предъявлял, чем славен. У одного прадед в одиночку удержал мост, у другого конюшни, каких не видела и столица. Третий вспоминал так долго, что выпили за сам процесс.
Единственный раз веселье качнулось, когда рыцарь постарше, трезвее прочих, давно щурившийся в сторону Кодла, наконец уронил:
— Что-то ты больно щедрый, работяга…
За столом стало тише, кто-то не донес кружку до рта, но Кодл совершенно не изменился в лице, все-таки видно, что выпил он уже предостаточно.
— Так когда еще доведется, господин! — он икнул, и сделал небольшой глоток из кружки, — Вот вы уйдете, а мне что вспоминать? Кирпичи да копку канавы?
Хохот накрыл стол, старший хмыкнул и отвернулся, и веселье покатилось дальше, будто и не спотыкалось. Ну и конечно же продолжилась главная тема, которая преследует любое рыцарское застолье. Кто-то демонстрировал особые элементы брони, кто-то рассказывал, что у него вообще лучший топор, только в шатре его оставил. Но в какой-то момент из-за стола поднялся один из самых молодых, который почти весь вечер молчал, и ударил ладонью по столу.
— Ерунда… всё это ерунда. — Он едва удержал равновесие, и кружка описала круг над столом. — Перстни, фляги… А вот! — Рыцарь протянул вперед раскрытую ладонь, на которой красовался золотой медальон, — Семейный! Отец свой выдал, личный, когда в поход провожал! Он защитить способен! В случае особой опасности!
— Да ну! — Кодл подался вперед всем телом. — Прямо защитить? От смерти⁈
— От чего надо, от того и защитит! — рыцарь гордо убрал медальон обратно. — Один раз, правда. Так больше и не надо, если с умом!
Стол на мгновение притих, кто-то завистливо протянул: «Повезло-о…», и спор вспыхнул заново, теперь уже о том, чей отец кого больше любит.
— Господин… — Кодл вытер ладони о рубаху. — А можно… В жизни такого не трогал. Внукам расскажу!
Рыцарь помедлил, но после всех тостов отказать не смог, и медальон лег Кодлу в ладони. Тот подержал его бережно, как птенца, пару мгновений и вернул с поклоном.
Уже под самый конец один из господ барским жестом выдал Кодлу медяк, на память о героях. Кодл медяк поцеловал и спрятал к сердцу, и стол умилился до последнего человека.
О закрытии ворот объявили стражники, регламент старосты поблажек не знал, к ночи все чужие на выход.






