ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Горький Максим Самовар Максим Горький (Алексей Максимович Пешков) Самовар Было это летней ночью на даче. В маленькой комнате стоял на столе у окна пузатый самовар и смотрел в небо, горячо распевая: Замечаете ли, чайник, что луна Чрезвычайно в самовар влюблена? Дело в том, что люди забыли прикрыть трубу самовара тушилкой и ушли, оставив чайник на конфорке; углей в самоваре было много, а воды мало - вот он и кипятился, хвастаясь пред всеми блеском своих медных боков. Чайник был старенький, с трещиной на боку, и очень любил дразнить самовар. Он уж тоже начинал закипать; это ему не нравилось, - вот он поднял рыльце кверху и шипит самовару, подзадоривая его: На тебя луна Смотрит свысока, Как на чудака, Вот тебе и на! Самовар фыркает паром и ворчит: Вовсе нет. Мы с ней - соседи, Даже несколько родня: Оба сделаны из меди! Но она - тусклей меня, Эта рыжая лунишка, Вон на ней какие пятна! Ах, какой ты хвастунишка, Даже слушать неприятно! зашипел чайник, тоже выпуская из рыльца горячий пар. Этот маленький самовар и вправду очень любил хвастаться; он считал себя умницей, красавцем, ему давно уже хотелось, чтоб луну сняли с неба и сделали из нее поднос для него. Форсисто фыркая, он будто не слышал, что сказал ему чай ник, - поет себе во всю мочь: Фух, как я горяч! Фух, как я могуч! Захочу - прыгну, как мяч, На луну выше туч! А чайник шипит свое: Вот извольте

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Проснулась чумазая тушилка и зазвенела:

Дзинь! Кто это шипит!

Что за разговоры?

Даже кит ночью спит,

А уж полночь скоро!

Но, взглянув на самовар, испугалась и звенит:

Ай, люди все ушли

Спать или шляться,

А ведь мой самовар

Может распаяться!

Как они могли забыть

Обо мне, тушилке?

Ну, придется им теперь

Почесать затылки!

Тут проснулись чашки и давай дребезжать:

Мы скромные чашки,

Нам всё - всё равно!

Все эти замашки

Мы знаем давно!

Нам ни холодно, ни жарко,

Мы привыкли ко всему!

Хвастун самоварко,

И не верим мы ему!

Заворчал чайник:

Ф-фу, как горячо,

Жарко мне отчайно.

Это не случайно,

Это чрезвычайно!

И лопнул!

А самовар чувствовал себя совсем плохо: вода в нем давно вся выкипела, а он раскалился, кран у него отпаялся и повис, как нос у пьяного, одна ручка тоже вывихнулась, но он всё еще храбрился и гудел, глядя на луну:

Ах, будь она ясней,

Не прячься она днем,

Я поделился б с ней

Водою и огнем!

Она со мной тогда

Жила бы не скучая,

И шел бы дождь всегда

Из чая!

Он уж почти не мог выговаривать слов и наклонялся набок, но всё еще бормотал:

А если днем она должна ложиться спать,

Чтоб по ночам светлей сияло ее донце,

Я мог бы на себя и днем и ночью взять

Обязанности солнца!

И света и тепла земле я больше дам,

Ведь я его и жарче и моложе!

Светить и ночь и день ему не по годам,

А это так легко для медной рожи!

Тушилка обрадовалась, катается по столу и звенит:

Ах, это очень мило!

Это очень лестно

Я бы солнце потушила!

Ах, как интересно!

Но тут - крак! - развалился самовар на кусочки, кран клюкнулся в полоскательную чашку и разбил ее, труба с крышкой высунулась вверх, покачалась-покачалась и упала набок, отколов ручку у сливочника; тушилка, испугавшись, откатилась на край стола и бормочет:

Вот смотрите: люди вечно

Жалуются на судьбу,

А тушилку позабыли

Надеть на трубу!

А чашки, ничего не боясь, хохочут и поют:

Жил-был самовар,

Маленький, да пылкий,

И однажды не прикрыли

Самовар тушилкой!

Был в нем сильный жар,

А воды немного;

Распаялся самовар,

Туда ему дорога,

Туда и до-ро-га-а!