ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Горький Максим Самовар Максим Горький (Алексей Максимович Пешков) Самовар Было это летней ночью на даче. В маленькой комнате стоял на столе у окна пузатый самовар и смотрел в небо, горячо распевая: Замечаете ли, чайник, что луна Чрезвычайно в самовар влюблена? Дело в том, что люди забыли прикрыть трубу самовара тушилкой и ушли, оставив чайник на конфорке; углей в самоваре было много, а воды мало - вот он и кипятился, хвастаясь пред всеми блеском своих медных боков. Чайник был старенький, с трещиной на боку, и очень любил дразнить самовар. Он уж тоже начинал закипать; это ему не нравилось, - вот он поднял рыльце кверху и шипит самовару, подзадоривая его: На тебя луна Смотрит свысока, Как на чудака, Вот тебе и на! Самовар фыркает паром и ворчит: Вовсе нет. Мы с ней - соседи, Даже несколько родня: Оба сделаны из меди! Но она - тусклей меня, Эта рыжая лунишка, Вон на ней какие пятна! Ах, какой ты хвастунишка, Даже слушать неприятно! зашипел чайник, тоже выпуская из рыльца горячий пар. Этот маленький самовар и вправду очень любил хвастаться; он считал себя умницей, красавцем, ему давно уже хотелось, чтоб луну сняли с неба и сделали из нее поднос для него. Форсисто фыркая, он будто не слышал, что сказал ему чай ник, - поет себе во всю мочь: Фух, как я горяч! Фух, как я могуч! Захочу - прыгну, как мяч, На луну выше туч! А чайник шипит свое: Вот извольте

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Горький Максим

Самовар

Максим Горький (Алексей Максимович Пешков)

Самовар

Было это летней ночью на даче.

В маленькой комнате стоял на столе у окна пузатый самовар и смотрел в небо, горячо распевая:

Замечаете ли, чайник, что луна

Чрезвычайно в самовар влюблена?

Дело в том, что люди забыли прикрыть трубу самовара тушилкой и ушли, оставив чайник на конфорке; углей в самоваре было много, а воды мало - вот он и кипятился, хвастаясь пред всеми блеском своих медных боков.

Чайник был старенький, с трещиной на боку, и очень любил дразнить самовар. Он уж тоже начинал закипать; это ему не нравилось, - вот он поднял рыльце кверху и шипит самовару, подзадоривая его:

На тебя луна

Смотрит свысока,

Как на чудака,

Вот тебе и на!

Самовар фыркает паром и ворчит:

Вовсе нет. Мы с ней - соседи,

Даже несколько родня:

Оба сделаны из меди!

Но она - тусклей меня,

Эта рыжая лунишка,

Вон на ней какие пятна!

Ах, какой ты хвастунишка,

Даже слушать неприятно!

зашипел чайник, тоже выпуская из рыльца горячий пар.

Этот маленький самовар и вправду очень любил хвастаться; он считал себя умницей, красавцем, ему давно уже хотелось, чтоб луну сняли с неба и сделали из нее поднос для него.

Форсисто фыркая, он будто не слышал, что сказал ему чай ник, - поет себе во всю мочь:

Фух, как я горяч!

Фух, как я могуч!

Захочу - прыгну, как мяч,

На луну выше туч!

А чайник шипит свое:

Вот извольте говорить

С эдакой особой.

Чем зря воду-то варить,

Ты - прыгни, попробуй!

Самовар до того раскалился, что посинел весь и дрожит-гудит:

Покиплю еще немножко,

А когда наскучит мне,

Сразу выпрыгну в окошко

И женюся на луне!

Так они оба всё кипели и кипели, мешая спать всем, кто был на столе. Чайник дразнит:

Она тебя круглей.

Зато в ней нет углей,

отвечает самовар.

Синий сливочник, из которого вылили все сливки, сказал пустой стеклянной сахарнице:

Всё пустое, всё пустое!

Надоели эти двое!

Да, их болтовня

Раздражает и меня,

ответила сахарница сладеньким голосом. Она была толстая, широкая и очень смешлива, а сливочник - так себе: горбатенький господин унылого характера с одной ручкой; он всегда говорил что-нибудь печальное.

- Ах, - сказал он,

Всюду - пусто, всюду - сухо,

В самоваре, на луне.

Сахарница, поежившись, закричала:

А в меня залезла муха

И щекочет стенки мне...

Ох, ох, я боюсь,

Что сейчас засмеюсь!

Это будет странно

Слышать смех стеклянный...

невесело сказал сливочник.