ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ни один человек не был на Земле много столетий - до сегодняшнего дня. Со времен ядерной войны, человечество живет на космических кораблях, располагающихся намного выше радиоактивной поверхности Земли. И сегодня сто несовершеннолетних преступников отправляются на опасное задание: повторно заселить планету. Это может быть их второй шанс на жизнь... или это может быть самоубийством. Клэрк арестовали за измену, но ее преследуют воспоминания того, что она в действительности сделала. Уэллс, сын канцлера, летит на Землю ради девушки, которую любит, но простит ли она его когда-нибудь? Безрассудный Беллами пробивается на шаттл, чтобы защитить свою сестру, вторую половинку единственной пары брата и сестры во Вселенной. А Глэсс удается сбежать обратно на космический корабль, но вскоре она понимает, что жизнь там становится такой же опасной, как и на Земле. Столкнувшись с дикой местностью и преследованием секретов из прошлого, сотня несовершеннолетних должна бороться за выживание. Они не должны стать героями, но они могут стать последней надеждой человечества. Перевели Анастасія Терендій (kaktusiXa), Наталья Денисенко (natali3362651), LittleBlackBird, melancholyD, Angel_of_death Специально для /world_of_different_books Реакторы: Юлия Бубенко (1-7 главы), Рая Чиноян, Татьяна Матина. По книге снят сериал. Посмотреть его можно в группе /the100 КАСС МОРГАН ЗНАЕТ, ЧТО МЫ ПЕРЕВЕЛИ «СОТНЮ»

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Уэллс попытался сосредоточиться на передней части комнаты, где музыканты собирались под деревом в честь которых был назван Эдем Холл. Была легенда, что дерево чудом выжило после сжигания в Северной Америке и было принесено на Феникс прямо до Эвакуации. Теперь оно выросло до самого верха залы, его тонкие ветки протягивались более, чем на десять метров в каждую сторону, создавая крону листьев, которые частично скрыли исполнителей с вуалью зеленого оттенка.

— Это сын канцлера? - спросила женщина сзади. К уже горящим щекам его прихлынула новая волна жара. Он так никогда и не смог привыкнуть к переоценкам и любопытным взглядам, которые хвостом кометы тянулись за ним. Но сегодня это было особенно невыносимо.

Он повернулся и пошел к двери, но замер, чья-то рука схватила его. Он развернулся и увидел Кларк, которая смотрела на него насмешливым взглядом.

— Куда ты уходишь?

Уэллс мрачно улыбнулся.

— Оказывается, я не в настроении слушать музыку.

Кларк смотрела на него, а потом взяла его руку в свою.

— Останься. Для меня, — она повела его к двум свободным местам в заднем ряду. — Мне нужно, чтобы ты сказал мне, что мы слушаем.

Уэллс вздохнул, когда сел рядом с Кларк.

— Я уже сказал тебе, что они исполняли Баха, — сказал он, бросая тоскливый взгляд на дверь.

— Ты знаешь, что я имею ввиду. — Кларк соединила свои пальцы с его. — Этот жест, тот жест. — Она усмехнулась. — Кроме того, я всегда хлопала в самое неподходящее время.

Уэллс сжал ее руку.

Не было никакой необходимости в представлении или объявлении. С того момента как первая нота вырвалась вперед, толпа замолчала, скрипач рассек болтовню, как только смычок пронесся по струнам. Затем присоединилась виолончель, последовав за кларнетом. Сегодня не было барабанов, но это не имело никакого значения. Уэллс практически слышал стук двухсот сердец, бьющихся в такт музыке.

— Именно так я всегда и представлял закат. - прошептал Уэллс. Фраза вырвалась у него прежде, чем он успел ее додумать, и он приготовился увидеть закатанные глаза, или, по крайней мере, недоуменный взгляд.

Но музыка также заколдовала Кларк.

— Я хотела бы увидеть закат, — пробормотала она, положив голову ему на плечо.

Уэллс рассеянно провел рукой по ее шелковистым волосам.

— Мне бы очень хотелось увидеть закат с тобой, — он наклонился и поцеловал ее в лоб. — Что ты будешь делать в семьдесят пять лет? — прошептал он.

— Чистить мои зубные протезы, — сказала Кларк с улыбкой.

— Почему?

— Потому что у меня есть идея для нашего первого свидания на Земле.

Свет начал исчезать, а костер — мелькать на лицах людей, стоящих вокруг Уэллса.

— Я знаю, все это кажется странным и пугающим и, да, несправедливым, но мы здесь не просто так, — сказал он толпе. — Если мы выживем, каждый выживет.