ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ни один человек не был на Земле много столетий - до сегодняшнего дня. Со времен ядерной войны, человечество живет на космических кораблях, располагающихся намного выше радиоактивной поверхности Земли. И сегодня сто несовершеннолетних преступников отправляются на опасное задание: повторно заселить планету. Это может быть их второй шанс на жизнь... или это может быть самоубийством. Клэрк арестовали за измену, но ее преследуют воспоминания того, что она в действительности сделала. Уэллс, сын канцлера, летит на Землю ради девушки, которую любит, но простит ли она его когда-нибудь? Безрассудный Беллами пробивается на шаттл, чтобы защитить свою сестру, вторую половинку единственной пары брата и сестры во Вселенной. А Глэсс удается сбежать обратно на космический корабль, но вскоре она понимает, что жизнь там становится такой же опасной, как и на Земле. Столкнувшись с дикой местностью и преследованием секретов из прошлого, сотня несовершеннолетних должна бороться за выживание. Они не должны стать героями, но они могут стать последней надеждой человечества. Перевели Анастасія Терендій (kaktusiXa), Наталья Денисенко (natali3362651), LittleBlackBird, melancholyD, Angel_of_death Специально для /world_of_different_books Реакторы: Юлия Бубенко (1-7 главы), Рая Чиноян, Татьяна Матина. По книге снят сериал. Посмотреть его можно в группе /the100 КАСС МОРГАН ЗНАЕТ, ЧТО МЫ ПЕРЕВЕЛИ «СОТНЮ»

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Это я поняла давно, — она оглянулась и посмотрела на проходы между книжными шкафами, после чего сунула руку в карман и достала оттуда кусочек серой ткани. — Он не дает сканеру обнаружить целлюлозу в бумаге. Она протянула кусочек ему. — Давай, возьми его.

Уэллс сделал шаг назад. Шансов, что эта девушка пытается смутить его, было гораздо больше, чем шансов, что у нее был кусок магической ткани, спрятанной в кармане.

— Почему у тебя это?

Она пожала плечами.

— Я люблю читать в других местах. — Когда он ничего не сказал, она улыбнулась и протянула другую руку. — Дай мне книгу. Я украдкой принесу ее для тебя в больницу.

Уэллс неожиданно для себя передал ей книгу.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Таким образом, ты узнаешь, перед кем будешь в вечном долгу?

— Таким образом, я узнаю, кого винить, когда меня арестуют.

Девушка засунула книгу под мышку, а затем протянула руку.

— Кларк.

— Уэллс, — сказал он, потянулся вперед, чтобы пожать ее. Он улыбнулся, и на этот раз ему не было больно.

— Им с трудом удалось сохранить дерево, — канцлер посмотрел на Уэллса, словно ища признаки раскаяния или ликования — хоть чего-нибудь, что могло помочь ему понять, почему его сын пытался поджечь единственное дерево, эвакуированное с их разоренной планеты. — Знаешь, некоторые члены совета хотели казнить тебя на месте, совершеннолетний ты или нет. Я смог сохранить тебе жизнь, только получив их согласие отправить тебя на Землю.

Уэллс облегченно вздохнул. В тюрьме было менее 150 детей, поэтому он предположил, что Совет выберет всех подростков старшего возраста, но, до этого момента, он не был уверен, что его могли отправить на это задание.

Глаза его отца расширились от удивления и понимания, когда он посмотрел на Уэллса.

— Это то, что ты хотел, не так ли?

Уэллс кивнул.

Канцлер поморщился.

— Если бы я знал, что ты отчаялся, потому что хочешь увидеть Землю, я мог бы легко организовать для тебя присоединение ко второй экспедиции. После того, как мы определим, что это безопасно.

— Я не хотел ждать. Я хочу пойти с первой сотней.

Канцлер слегка прищурился, оценивая бесстрастное выражение лица Уэллса.

— Почему? Ты лучше всех знаешь о рисках.

— При всем уважении, ты тот, кто убедил Совет, что ядерная зима закончилась. Ты сказал, что это безопасно.

— Да. Достаточно безопасно для сотни осужденных преступников, которые, так или иначе, должны были умереть, — сказал канцлер, в голосе которого переплелись снисходительность и недоверие. — Но я не имел в виду, что там безопасно для моего сына.

Уэллс попытался остановить вспыхнувший гнев. Он затряс своими руками, чтобы наручники загремели о спинку стула.

— Думаю, я — один из них.

— Твоя мать не хотела бы, чтобы ты это сделал, Уэллс.