С любовью ничего не получилось — ну что ж теперь… Ей стало легче с тех пор, как она настроилась прожить в одиночестве до конца своих дней. Это не мешало жить нормальной жизнью и находить в ней удовольствие. Мысль о том, что она тоже имеет право на свои маленькие радости, как и все остальные, часто помогала Алекс. Например, сегодня вечером она решила поужинать в «Мон-Тонер», на улице Вожирар.
Она появилась немного раньше. Сегодня она пришла во второй раз. В первый это было на прошлой неделе. Миловидная рыженькая девушка ужинала в полном одиночестве. Наверняка ее многие запомнили. Сегодня с ней здесь здоровались как с постоянной клиенткой. Официанты подталкивали друг друга локтями и не очень умело заигрывали с Алекс, она улыбалась, они находили ее очаровательной. Она попросила тот же самый столик, села спиной к террасе, лицом к залу, потом, как и в прошлый раз, заказала полбутылки охлажденного эльзасского. Слегка вздохнула. Алекс любила поесть, но постоянно напоминала себе, что не стоит чересчур увлекаться. Проблема веса была ее пунктиком. Впрочем, пока еще она могла держать эту проблему под контролем — даже если она набирала десять-пятнадцать лишних килограммов и менялась до неузнаваемости, то через пару месяцев ей удавалось вернуться в прежнее состояние. Но она знала, что через несколько лет это будет уже не так легко.
Она достала из сумки книгу и попросила дополнительную вилку, чтобы переворачивать ею страницы во время чтения за едой. Как и на прошлой неделе, почти напротив нее, немного справа, сидел тот же тип со светло-каштановыми волосами. Он ужинал в компании приятелей — пока их только двое, но, судя по доносившимся до Алекс обрывкам разговора, остальные скоро подойдут. Он заметил ее сразу же, как только она вошла. Она делала вид, что не видит, с какой настойчивостью он смотрит на нее. Так продолжалось весь вечер. Даже когда прибыли остальные его знакомые и завязался общий разговор на вечные темы работы, жен, любовниц — все по очереди рассказывали истории из жизни, в которых были главными героями, — он не переставал на нее смотреть. Алекс получала большое удовольствие от этой ситуации, но все же не хотела открыто поощрять незнакомца. Он был недурен собой, лет примерно сорока — сорок пяти, производил впечатление добродушного человека, пил чуть больше обычного — это придавало его лицу трагическое выражение. Алекс оно даже слегка растрогало.
Она допила кофе. Единственной небольшой вольностью, которую она себе позволила, был взгляд, брошенный на этого человека перед уходом. Только один взгляд — и он удался ей в совершенстве. Он был мимолетным, но достиг цели.






