ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Линди Ашер – фотожурналист, любимая жена своего мужа, и Натали Браун – красавица телезвезда, мечта многих мужчин: такие разные женщины, такие разные судьбы. Кто бы мог подумать, что когда-то они были задушевными подругами?! Линди и Натали не виделись десять лет, но, встретившись снова, решили забыть старые обиды. Но если бы только дело было в старых обидах! Снова, как и прежде, между ними встал мужчина… 1 – Эльке! – Эльке! – Посмотри сюда, Эльке! – Улыбнись, пупсик! – Повернись ко мне, Эльке! Когда я училась в школе и меня спрашивали, чем я хочу заниматься, когда вырасту, мне и в голову не могло прийти, что я буду сидеть на алюминиевой лестнице и командовать топ-моделями. – Наклонись вперед, Эльке! – Давай, Эльке, покажи нам свою грудь! Сегодня презентация новой книги в «Хэрродз»[1]. Еще одно чудо природы с ногами, формой и длиной напоминающими флагштоки, делится секретами своей диеты (на самом деле секретами, придуманными настоящим автором, скрытым за кулисами, потому что ее режим – кокаин, плюс экстази, плюс два пальца в рот – хотя и доказал свою эффективность, но не получит одобрения диетологов и не может быть рекомендован в «Дейли мейл»). А я на своей лестнице с фотоаппаратом наготове жду, когда она повернется ко мне лицом.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Теперь на сцену вышла разбитная Одри Робертс из «Улицы Коронации». – Сделайте одолжение, подошлите к нам того парня с креветками.

– С удовольствием, мадам.

– Я умираю с голоду, а ты?

– Я тоже, – согласился Ник.

Он взял с подноса громадную креветку и передал ее мне – наши пальцы на мгновенье соприкоснулись.

– Может быть, еще по бокалу шампанского перед уходом? – предложил Ник.

– Отличная мысль!

Когда официант проходил мимо, Ник позаимствовал у него с подноса целую бутылку, и мы не ушли, пока ее не прикончили. Я рассказала, что завтра снимаю новые работы Барбары Уиндзор в Музее мадам Тюссо. Нику это показалось очень смешным. Ему предстояла встреча с Уильямом Хейгом[3], и это было просто уморительно.

– Что, если они возьмут Хейга на роль Фила Митчелла[4]? – спросил он.

Я покатилась со смеху, и мне пришлось ухватиться за рукав Ника, чтобы не упасть.

Через час, когда мы пробирались к выходу, стало ясно, что мои ноги функционируют независимо от меня и друг от друга. В сочетании с лестницей и оборудованием получалось забавно.

Я заглянула в ближайшее будущее. Мы с Ником любим друг друга, и у нас рождается ребенок – очаровательная кудрявая куколка с такими же зелеными глазами и развевающимися каштановыми волосами, как у папы.

– Мама, откуда я взялась? – спросит она однажды.

И я честно отвечу:

– Из «Хэрродз», дорогая.

– Над чем ты смеешься? – спросил Ник.

– Ничего, – глупо хихикнула я. – Это я о своем.

Мы выбрались на свежий воздух, и Ник прислонил меня к стене дома, чтобы я не упала.

– Ты не можешь вести машину в таком состоянии, – сказала я.

Ник приложил палец к моим губам.

– Тише, – прошептал он и посмотрел мне в глаза. Я не отвела взгляд. Ник наклонился ближе. Еще ближе. – Тише.

А потом он меня поцеловал. Сказочные теплые поцелуи со вкусом шампанского и «Мальборо лайт». А может быть, это я его поцеловала. Соединились губы, сплелись языки. Пушистые ресницы Ника щекотали мое лицо. Пальцы Ника переплелись с моими, медленно гладили мою руку, каждый палец по отдельности, скрепляя наше соглашение. Я превратилась в воск в его руках. Опьяненная и одурманенная. Ради такого поцелуя я могла бы пойти на край света. Я чувствовала спиной каждый кирпич, так сильно он прижимал меня к стене своим телом. Моя рука оказалась у него под курткой. Его тело жгло меня сквозь рубашку. Я летела на ковре-самолете над кенсингтонским смогом туда, где существовал только этот поцелуй. Пока гудок такси не вернул меня к реальности.

– Прости, я не могу. Мне очень жаль, но я не могу, – сказала я. – Я только что вспомнила. Я замужем.

2

Я лежала в постели и пыталась не шевелиться. Огромный свинцовый шар перекатывался в моем черепе, но мне казалось: если не двигаться, он не попадет мне в глаза. Может быть, если задержать дыхание, боль исчезнет.