— Один шанс из десяти я имею. Но парень приставит нож к горлу Гемы, и все закончится.
— Сколько лет вы обучались в разных там университетах, — сказал Рощин, он будто материализовался из воздуха, — столько лет меня учили убивать. Мне нужны деньги, я не убью господина посла, я сломаю ему руку. — На лице бойца была холодная улыбка. — Наложим шину, истратим бинты, вообще много бессмысленной возни. Не надо толкать мужа в пропасть.
Спокойное лицо Рощина не изменилось, лишь небольшой шрам на лбу покраснел.
Вскоре вернулись Алексей и Заров, они отогнали машины в другой конец города.
Девочка Шамиля совершенно не боялась. Через час они играли, словно родные. Шамиль таскал девчонку по квартире, порой перекидывал через плечи, приговаривая: держись, упадешь, плохо будет.
Рафик держался достойно, понимал, что захвачен, что со временем ему объяснят условия освобождения. За семью он не волновался, знал: все они представляют ценность только живые. Посол сидел с сыном и женой на раскладушке, успокаивая их, убеждая, мол, вскоре все образуется. Октай, так звали мальчика, наблюдал за происходящим с любопытством, ему было шесть лет, он понимал, что их всех взяли в плен, но свято верил в могущество отца и не волновался. Насиба слушала мужа вполуха, не сводила глаз с дочери и страшного парня, который не отпускал Гему ни на шаг.
Когда Насиба видела, как обращаются с ее крошкой, то, закусив шаль, рыдала и однажды прошептала: зверь. Слух Шамиля был действительно звериный, он услышал, подошел к сидевшей на полу матери, спросил:
— Женщина, ты знаешь, как с детенышем обращаются звери?
— Она не хотела тебя обидеть, — вмешался сидевший рядом посол.
— У меня было два брата, — Шамиль поднял за руку Гему, осмотрел. — Один был больше, другой меньше, солдаты убили их.
— Я не верю! — закричала Насиба.
— Они не нарочно стреляли маленьких детей. — Казалось, лицо Шамиля вырезано из дерева. — Они выпили и просто стреляли, чтобы им было весело.
Висевшая на одной руке Гема начала хныкать. Шамиль забросил ее за шею и вышел.
— Ты мужчина, ты должен что-то сделать! — шептала жена.
Рафик поднялся, сзади шагнул Заров и ударом сбил его с ног. Жена подтащила мужа к себе, мальчонка выглядывал из-за плеча матери и молча плакал.
— За что ты его? — спросил Рощин.
— За яму, в которой я просидел две недели. Похитители сели за стол, выпили по стопке водки, закусили хлебом.
— Будем считать, начало прошло удачно, — сказал Рощин. — У кого сколько рублей? Доллары пока менять не будем.
Когда все сложили и посчитали, набралось около четырехсот тысяч.
— Забыли купить детям фрукты. Юрик, сходи, купи бананы, яблоки, виноград. Тащи сюда посла. Абасов вошел, держа голову слегка набок. Рощин подтолкнул ему стул, сказал:
— Мы хотим получить за вас выкуп.






