«Ничего», – успокаивал сам себя мужчина: «Скоро ты вырастишь большой-пребольшой и это я уже буду на тебе кататься. Вот тогда отольются кошке мышкины слезы».
После того, как их двоица пару раз выходила к внешней части цитадели становилось понятно, что они спускаются вниз.
– Должен предупредить, – старый целитель замедлился и неохотно повернулся к Стас. – Тот, кого я тебе представлю, далеко не самый лучший для тебя вариант. Однако других попросту нет. Когда кончится война и нагрузка снизится, то я смогу дать тебе другого сенсея. Но сейчас придется работать с тем, что есть.
– А в чем проблема? – насторожился Стас. У него возникло отчетливое чувство, что ему хотят с честными глазами спихнуть какой-то «неликвид».
– Тут так сразу и не скажешь в чем проблема, – таинственно протянул Хидэо. – Может проблема была в его отце, а может и я не досмотрел. Кто теперь уж поймет?
«Понятнее не стало».
– А вот мы и пришли. – они подошли к крепкой даже на вид двери, которую старик с ходу толкнул, входя внутрь.
– Ну что, горечь моих седин и разочарование моих глаз, делаешь на этот раз?! – способ приветствия старика заставил Стаса немного опешить.
– Дедушка?! – в глубине помещения кто-то обо что-то ударился и это что-то со звоном упало и разбилось. Послышалось шипение и еле слышимые проклятия.
– Дедушка-дедушка, – проворчал старый целитель. – Хоть иногда я в этом и сомневаюсь. Ну вот как у моего сына мог получится такой вот внук?! Скажи честно, что ты мне не родной, и я тебя даже прощу!
Стас, закрыв за собой дверь, вошел внутрь и огляделся, после чего удивленно распахнул глаза.
Помещение было широким, с низкими, серыми потолками. Но в отличие от коридоров, здесь горели самые настоящие масляные фонари, развешанные как на стенах, так и на крюках над какими-то из столов.
Часть из мебели была расположена вдоль стен и на ней стояли десятки глиняных сосудов и амфор. Более того, среди них попадались и изделия из мутного стекла в виде колбочек и грубоватых змеевиков.
Имелись и шкафы с рядами свитков или просто наваленных в кучу бумаг.
Да это же лаборатория. Примитивная, конечно, но лаборатория! Получается, внук Хидэо, кто-то вроде алхимика или ученого? Так почему он зовет его разочарованием?
Имелось и то, что раздражало педантичную натуру Ордынцева до глубины души – беспорядок.
Последний был отдельной темой для разговора. Одного взгляда на все творившееся вокруг непотребство хватало, чтобы понять, что организованность совершенно не про хозяина этого богатства.
О чем и не преминул заметить аж надувшийся от злости Хидэо.






