ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Брак юных Натана Уинчестера и Сары Сент-Джеймс был заключен по приказу короля, решившего навеки связать родственными узами два враждующих клана. Ему было четырнадцать лет, ей – …. Но сразу же после свадьбы супруги разъехались… чтобы встретиться лишь четырнадцать лет спустя. Англия, 1802 год Прибывшие на свадьбу гости непременно должны перебить друг друга. Для Оливера Лоуренса это само собой разумелось, вопрос был только во времени. Безусловно, барон Оливер Лоуренс предпринял все меры предосторожности, ведь именно его замок был избран королем Георгом для совершения брачной церемонии. До прибытия его величества барон исполнял обязанности хозяина дома. И делал он это с тем же удовольствием, с каким подвергся бы трехдневной порке. Но приказ исходил от короля, и Лоуренс, человек преданный и законопослушный, беспрекословно повиновался. Оба семейства. Уинчестеры и бунтовщики Сент-Джеймсы горячо протестовали против его назначения. Но поднятый ими шум не имел серьезных последствий, поскольку король решил поступить по-своему. Барон Лоуренс хорошо понимал, что стояло за чтим повелением короля. К несчастью, он был единственным человеком в Англии, который поддерживал отношения как с семейством невесты, так и с семейством жениха.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Сара, – прошептал он ее имя так хрипло, что в сумятице, производимой ее дядюшкой, она вряд ли могла расслышать его. Он повторил еще раз:

– Сара! С тобой все в порядке? Он ведь не ударил тебя?

Искреннее страдание, с каким это было сказано, крайне взволновало ее. Глаза ее вмиг наполнились, слезами, и она увидела, что глаза Натана тоже подозрительно блестели. От выражения его лица у нее закололо сердце. Он казался таким испуганным, таким ранимым, таким… любящим.

Боже милостивый, да ведь он любит ее, это так очевидно!

«Ты меня любишь», – захотелось выкрикнуть ей. Но, конечно, она этого не сделала, потому что рядом находились другие люди. Но он любит ее. Говорить она не могла, а только улыбалась.

Она было двинулась к своему мужу, но тут вспомнила о присутствующих здесь людях. Она повернулась к сэру Ричардсу и Кейну и сделала им изящный реверанс.

Кейн усмехнулся. Сэр Ричардс уже раскланивался, когда вдруг спохватился.

– Но что же здесь произошло? – в смятении потребовал он разъяснений.

– Черт возьми, Сара, отвечай, – одновременно выдавил Натан. – С тобой все в порядке?

Она обратила взор к мужу:

– Да, Натан, со мной все в порядке. Благодарю за участие.

Она сверху вниз посмотрела на дядюшку.

– С дядюшкой Генри небольшое несчастье, – произнесла она.

Руководитель военного ведомства опустился на одно колено и убрал остатки двери с груди Генри.

– Это я уже понял, дорогая, – сказал он Саре. Куски дерева он отбросил в сторону и смерил Генри хмурым взглядом. – Бога ради, ты же мужчина, прекрати так завывать. Это недостойно. Это дверь вас сбила с ног, когда Натан вломился в нее? Отвечайте, Уинчестер. Из вашего бормотания я не могу понять ничего, ни единого слова.

У Кейна, имевшего время сопоставить отдельные факты, уже сложилась полная картина происшедшего. Сара потирала тыльную сторону правой руки, видимо, для того, чтобы успокоить боль. Генри все еще держался за пах.

– Нет, с дядей Генри случилось несчастье еще до того, как на него упала дверь, – произнесла Сара. Голос ее прозвучал чрезвычайно жизнерадостно.

Выпалив это, она улыбнулась Натану. Но Натан еще не был так спокоен, чтобы понять до конца, что же произошло. Главное, он не мог понять, почему у его жены такой чертовски самодовольный вид. Неужели до нее не дошло, какой опасности она подвергалась? Черт, его нервы еще ныли, как свежая рана. Тогда она подошла к нему, и у него не осталось другого желания, кроме одного – немедленно заключить ее в свои объятия. Он не отпустил ее даже тогда, когда выговаривал за вредную привычку поступать по-своему.

Улыбка Кейна оказалась заразительной. Сэр Ричардс поймал себя на том, что тоже начал улыбаться, хотя не понимал, что собственно, забавного было в этой ситуации.