ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Брак юных Натана Уинчестера и Сары Сент-Джеймс был заключен по приказу короля, решившего навеки связать родственными узами два враждующих клана. Ему было четырнадцать лет, ей – …. Но сразу же после свадьбы супруги разъехались… чтобы встретиться лишь четырнадцать лет спустя. Англия, 1802 год Прибывшие на свадьбу гости непременно должны перебить друг друга. Для Оливера Лоуренса это само собой разумелось, вопрос был только во времени. Безусловно, барон Оливер Лоуренс предпринял все меры предосторожности, ведь именно его замок был избран королем Георгом для совершения брачной церемонии. До прибытия его величества барон исполнял обязанности хозяина дома. И делал он это с тем же удовольствием, с каким подвергся бы трехдневной порке. Но приказ исходил от короля, и Лоуренс, человек преданный и законопослушный, беспрекословно повиновался. Оба семейства. Уинчестеры и бунтовщики Сент-Джеймсы горячо протестовали против его назначения. Но поднятый ими шум не имел серьезных последствий, поскольку король решил поступить по-своему. Барон Лоуренс хорошо понимал, что стояло за чтим повелением короля. К несчастью, он был единственным человеком в Англии, который поддерживал отношения как с семейством невесты, так и с семейством жениха.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Как свою мать…

Боже мой, Нора была права. Не осознавая того, она шла путем своей матери. Она намеревалась стать полностью зависимой от своего мужа. Если бы Натан оказался таким жестоким, эгоистичным человеком, как ее отец, стала бы Сара раболепствовать перед ним каждый раз, когда он повышал на нее голос?

Она покачала головой. Нет, никогда в жизни она никакому мужчине не позволила бы топтать свое достоинство. Натан заставил ее осознать свою собственную силу. Она смогла бы выжить одна и, уж конечно, смогла бы постоять за себя.

Он учил ее, как постоять за себя, не потому, что не хотел утомлять себя опекой над ней. Он просто очень не хотел, чтобы с ней что-нибудь случилось.

Он был добрым человеком. Сара разрыдалась. Почему же он не мог любить ее?

«Не ставь на мне крест». Но какая ему разница, если он не любит ее, поставит она на нем крест или нет?

Сара была настолько поглощена своими мыслями, что не заметила, как карета остановилась. Она очнулась только тогда, когда кучер ей что-то прокричал.

Она попросила его подождать и заспешила по ступеням вверх.

Дворецкий, новый человек, только что нанятый ее отцом, сообщил, что матери и сестры дома нет.

Сара не поверила ему. Она оттолкнула слугу и побежала по лестнице вверх, туда, где находились спальни, чтобы самой во всем убедиться.

Такие дурные манеры заставили дворецкого громко хмыкнуть, после чего он удалился в заднюю часть дома.

Спальни были пусты. Сначала Сара облегченно вздохнула, потом спохватилась, что должна найти мать раньше, чем найдет ее кто-либо из Уинчестеров. На письменном столе матери она нашла кипу приглашений и пробежала их глазами, но ни одно из них не намекало о том, где могла быть ее мать.

Она решила спуститься вниз и получить какие-нибудь сведения от слуг. Безусловно, кто-то из них что-нибудь должен был знать.

Сара как раз вышла на лестничную площадку, когда услышала, как открывается парадная дверь. Она решила, что это мать вернулась домой, и поспешила вниз. На полпути она резко замедлила шаги, потому что увидела, что в холл входит дядя Генри.

Он заметил ее сразу. От усмешки, пробежавшей по его лицу, у нее засосало под ложечкой.

– Что, отец направился прямо к тебе? – выкрикнула она, не скрывая своего презрения. – Я так и знала, что он это сделает, – добавила Сара. – Это единственное, чего можно было от него ожидать. Он хитрый и думает, что всегда сможет заставить своего подвыпившего братца учинить расправу над любым, когда это ему самому необходимо. Отец у Уайтов, так?

Глазки дядюшки превратились в щелочки.

– Твоей матери за то, что она распустила язык, следовало его отрезать. Это не твое дело, Сара. Убирайся с дороги. Я собираюсь переговорить с твоей матерью.

Сара покачала головой.

– Я не пущу тебя к ней! – прокричала она. – Ни сейчас, ни завтра, никогда.