— Ты пыталась обмануть нас!
— Нет, не пыталась. Я просто передумала…
— О, да ты еще и переоделась, — сказал он двусмысленным тоном, и его слова ударили в меня, как россыпь дроби. Все мое тело загорелось при мысли о том, что, когда я переодевалась, он мог быть совсем рядом, наблюдать за мной.
— Мне нравятся твои брючки, — сказал он с ухмылкой. Снял с плеч рюкзак и сел рядом с ним. — Или легинсы, так они, кажется, называются.
— Я не очень понимаю, о чем ты говоришь, — невыразительно пробормотала я, едва в состоянии расслышать собственные слова из-за грохота пульса в голове, осознавая, что всему моему походу по МТХ может на этом прийти конец. Что неважно, насколько я крута, вынослива, сильна или отважна, насколько я привыкла быть одна — мне еще и везло все это время. И если мое везение сейчас закончится, то это перечеркнет, уничтожит все, что было до него.
Когда они ушли, я некоторое время постояла, ожидая, пока не растает комок в горле. Пронесло. Да, они грубы, они сексисты, они испортили мой водяной фильтр, но они мне ничего не сделали.
— Я говорю, что мне нравятся твои штанишки, — проговорил мужчина с ноткой раздражения. — Они хорошо на тебе смотрятся. Демонстрируют все твои бедра и ножки.
— Пожалуйста, не надо так говорить, — сказала я, стараясь не запинаться.
— Что?! Да я делаю тебе комплимент! Что, парень уже не может сделать девушке комплимент? Тебе должно быть приятно.
— Спасибо, — сказала я, пытаясь утихомирить его, ненавидя себя за это. Мне вспомнились Три Молодых Пижона, которые, наверное, еще даже не вернулись на тропу. Все кончится «самым громким в мире свистком», которого не услышит никто, кроме рыжего. Я могла надеяться только на швейцарский нож, который был слишком далеко, спрятанный в верхний левый карман моего рюкзака. Еще можно было надеяться на пока не закипевшую воду в котелке без ручки, стоявшем на моей плитке. А потом мне на глаза попались лук и стрелы, торчавшие над рюкзаком светловолосого. Я чувствовала невидимую линию, протянувшуюся между этими стрелами и мной, как раскаленная нить. Если он попытается что-то со мной сделать, я схвачу одну из этих стрел и всажу ему в глотку.
Я чувствовала невидимую линию, протянувшуюся между этими стрелами и мной. Если он попытается что-то со мной сделать, я схвачу одну из этих стрел и всажу ему в глотку.
— Думаю, тебе лучше идти, — ровным тоном сказала я. — Скоро стемнеет. — Я обхватила себя руками за плечи, обостренно осознавая, что на мне нет лифчика.
— Это свободная страна, — возразил он. — Я пойду тогда, когда буду готов. У меня есть права, знаешь ли! — Он взял в руки свою банку от пепси с водой и осторожно поболтал ее.
— Какого черта ты здесь делаешь? — донесся сердитый мужской голос, и секундой спустя на полянке появился рыжий.






