На всем Пути Сантьяго мое имя было записано всего лишь трижды — в книгу мадам Дебриль, в книгу отца Хавьера и — уже потом — в книгу Могущества, куда я занес себя собственноручно.
— Вот и все, — промолвил монах. — Теперь можете идти. Да благословят вас Пречистая Дева Ронсевальская и святой Иаков.
— Путь Сантьяго отмечен желтым по всей Испании, — сказал он, когда мы вернулись туда, где ожидал нас Петрус. — Если заблудитесь, ищите эти знаки — на деревьях, на камнях, на дорожных указателях, — они выведут вас куда надо.
— У меня хороший проводник.
— Старайтесь прежде всего рассчитывать на самого себя. Тогда, быть может, не придется шесть дней кряду кружить по Пиренеям.
Выходит, Петрус уже рассказал ему о моей оплошности.
Мы попрощались. Когда выходили из Ронсеваля, туман уже совсем рассеялся. Прямой и ровный путь расстилался перед нами, и я стал искать желтые знаки, о которых упомянул падре Хавьер. Рюкзак потяжелел — в таверне я купил бутылку, хоть Петрус и говорил, что в этом нет нужды. После Ронсеваля на протяжении нашего пути должны были встретиться еще сотни городков, но спать под крышей мне почти не придется.
— Петрус, а почему падре Хавьер говорил о Втором Пришествии Христа так, словно оно происходит сейчас?
— Так оно и есть. Оно происходит всегда. В этом — тайна твоего меча.
— И вот еще… Ты, помнится, сказал, что я встречусь с колдуном, а я встретил монаха. Что общего у магии с католической церковью?
В ответ Петрус произнес одно-единственное слово:
— Всё.
Жестокость
— Вот здесь, на этом самом месте, была убита Любовь, — сказал старик-крестьянин, указывая на маленькую часовню, притулившуюся у скалы.
Мы шли пять дней кряду, останавливаясь лишь для того, чтобы поесть и поспать. Петрус предпочитал не распространяться о своей жизни, но много расспрашивал меня о Бразилии и моей работе. Говорил, что ему нравится моя страна и что Христос Спаситель, простирающий руки на горе Корковадо, ему гораздо больше по душе, чем тот, кого изображают распятым на кресте. Петруса интересовало все, но особенно он любопытствовал насчет бразильских женщин — такие же они красивые, как испанки? Жара в те дни стояла непереносимая, и почти во всех закусочных и в деревеньках, где мы останавливались по дороге, народ жаловался на засуху. Из-за жары мы стали соблюдать сиесту, как испанцы, и отдыхали с двух до четырех дня, когда солнце припекало особенно сильно.
В тот день мы устроили привал в оливковой роще, и к нам подошел один старый крестьянин, угостивший нас вином. Испанцы имеют обыкновение пить вино в любую погоду, так что жара им не помеха — обычая этого в здешних краях придерживаются уже много веков.






