Работать на «Стандарт ойл», «Дюпона» или «Дженерал моторс»? Спустя тридцать лет в вашу честь устроят торжественный ужин с речами и спровадят на пенсию. Вас не обойдут приглашением на приемы, к вашим услугам будет принадлежащий фирме самолет… Но вы никогда не будете хозяином самому себе. Есть что выбрать и среди государственных предприятий. Там – сразу хорошая зарплата, там – приличная пенсия, там – ежегодный месячный отпуск и, наконец, щедрые пособия. Свой оплачиваемый отпуск я уже отгулял и ждал теперь только одного – быть самому себе хозяином. А что по плечу инженеру-одиночке и не требует затраты шести миллионов человеко-часов, прежде чем с конвейера сойдет первая модель?
Все в один голос твердили, что времена велосипедных мастерских, нуждавшихся в небольшом начальном капитале (а с таких мастерских начинали Форд и братья Райт), миновали. Но я не верил этому. Во все отрасли производства бурно внедрялась автоматика: предприятию химической промышленности теперь требовалось всего три работника – два техника для наблюдения за приборами да охранник; машина продавала билеты на самолет в одном городе, а в шесть других по маршруту передавала информацию о проданных местах; стальные кроты добывали уголь, а горнякам на станции контроля оставалось лишь присматривать за ними, развалясь в кресле.
Поэтому, пока числился в раздаточной ведомости дяди Сэма, я от корки до корки проштудировал все засекреченные материалы по связи, электронике и кибернетике, на какие только мог достать разрешение.
Как вы думаете, что автоматизировалось в последнюю очередь? Ответ прост: труд домохозяек. Женщине не нужен дом, забитый хитроумными, сложными в обращении приборами; ей нужна хорошо оборудованная и изящно обставленная пещера. К тому же домохозяйкам до сих пор свойственно жаловаться на «проблему прислуги», хотя сами слуги, вслед за мастодонтами, ушли в область преданий. Но почти в каждой женщине есть что-то от рабовладельца: они, похоже, до сих пор верят, что где-то должны существовать здоровенные деревенские девки, почитающие за счастье скоблить полы по четырнадцать часов в день, питаться объедками с хозяйского стола и получать гроши, до которых не унизился бы и ученик лудильщика.
Поэтому-то мы и назвали наше чудовище «горничной». Само название агрегата напоминало о добрых старых временах, когда наши бабушки обращались с прислугой, в основном из эмигрантов, почти как с рабынями. Вообще-то, «горничная» представляла собой всего-навсего пылесос улучшенной конструкции. Мы собирались выбросить его на рынок по ценам, ненамного превышавшим стоимость обычной метлы. Наша «горничная» (первая модель, а не мыслящий робот, в которого я ее потом превратил) могла драить полы – любые полы.






