Но есть одна загвоздка… У меня нет желания объяснять им, каким образом я распознал в парнишке одаренного, тем более что его дар еще не пробудился в полной мере. Кроме того, я уже немного наслышан о методах, применяемых в гильдейских школах для пробуждения дара. Одним словом, мне бы не хотелось отдавать Кевина в руки этих коновалов.
Жак помял подбородок и произнес:
— Но по эдикту рано или поздно его придется отдать в гильдию. Даже если он — ваш серв…
— А я и не против отдать мальчишку, — кивнул я и улыбнулся. — Его ждет блестящее будущее, как мага. Просто я не хочу отдавать его прямо сейчас. Сперва я хочу его подготовить к ритуалу пробуждения дара, который я, собственно, и проведу. Энергии вот этого янтарного круда должно хватить… Скажу больше, ее хватит с головой. А если учесть, что ритуалы пробуждения в гильдиях проводят с крудами поменьше этого, за Кевина можно не переживать.
— Я так понимаю, в этом процессе мое участие тоже предполагается? — догадался Жак.
— Верно, — ответил я. — Как я уже сказал, ни дух, ни тело Кевина не готовы к ритуалу. Я хочу попросить тебя заняться укреплением его тела. Он должен обрасти мясцом. А ты Бертран займешься его воспитанием. В гильдию должен вступить полноценный одаренный, который сможет постоять за себя и не ударить в грязь лицом на светском рауте. Чтобы его опекуну, то есть мне, не было стыдно за своего подопечного.
Жак и Бертран многозначительно переглянулись и многообещающе улыбнулись. Судя по их хитрым физиономиям, для ничего неподозревающего Кевина только что началась веселенькая жизнь.
— По мальчишке решили… — подвел итог я и положил круд на место. — Теперь поговорим о наших планах на ближайшее будущее.
Я с хитрой улыбкой кивнул на мою добычу и произнес:
— Вероятно, вы уже догадались, что все это только начало?
* * *
— Господин лейтенант! — изобразив приветливую улыбку, произнес я. — Рад видеть вас в добром здравии! Могу ли я угостить вас бокалом вина? В Сардане прикупил по случаю несколько бутылок рианского двадцатилетней выдержки.
Жан Тассен заявился ко мне в особняк ровно в полдень. Когда Бертран сообщил о его прибытии, я криво усмехнулся. Вероятно, у мужика была бессонная ночь. Представляю его нетерпение. Не удивлюсь, если узнаю, что он считал каждую минуту до полудня. Прийти раньше, значит, проявить бестактность и нарушить этикет. А ведь он уже даже не мой командир. Наверняка бумаги из королевской канцелярии об освобождении меня от службы уже давно пришли.
— Благодарю, шевалье, — кивнул он. — Буду признателен.
— Прошу вас, — указал я на кресло у камина и сам присел на другое, стоящее рядом.
Пока мы размещались в креслах и обменивались ничего не значащими фразами, Бертран ловко расставил на столике бокалы и разлил по ним вино.






