Тем более, что все это произошло в присутствии представителя тайной канцелярии его величества. Он так и не проронил ни слова в защиту Броссара.
— Как это? — искренне удивился Тассен.
— Вам не сказали, что там присутствовал Гобер? — хмыкнул я. — И почему я не удивлен?
— Нет… — нахмурился Тассен, а его щеки побагровели. — Вот ведь крыса…
— Когда мы пришли, эти двое мило проводили время за шикарно накрытым столом, — усмехнулся я.
Лейтенант сжал кулаки и скрипнул зубами.
— Будет правильно, если господин бургомистр узнает об этом факте, — ненавязчиво посоветовал я.
Тассен задумчиво кивнул.
— А еще, — подливая нам обоим вина из кувшина, сказал я. — Было бы замечательно, если бы господин бургомистр уже сейчас озаботился бы временной заменой нашего доблестного капитана.
Я почувствовал на себе тяжелый взгляд лейтенанта.
— Вам, вероятно, уже известно о том, что я вызвал Луи де Рогана на дуэль?
— Да, уже весь Тулон ставит на смерть капитана, — кивнул лейтенант, но тут же ошарашил меня новостью: — Только вот сам капитан все отрицает. И у него есть на то причины. О вашем поединке с виконтом де Ламаром знают многие. У де Рогана, который носит на поясе меч как украшение, нет шансов против вас. Именно поэтому он говорит, что не было ни одного свидетеля вашего с ним конфликта, как и соответственно вызова.
Охренеть! Это что такое происходит?
— В тот момент, когда капитан оскорбил меня, во дворе особняка находилось два десятка человек, — возмутился я.
— Простолюдинов, — поправил меня лейтенант. — Пятеро из них — вообще сервы и двое ваших слуги, а следовательно, заинтересованные. Стражники молчат. А бедняга Молле напуган до чертиков. Но и он не благородных кровей. Так что ваше слово против слова де Рогана…
Вместо того, чтобы громко ругаться и обливать грязью капитана, я сдержанно улыбнулся, чем очень удивил лейтенанта.
— Ну что же, — пожал плечами я. — Ему же хуже.
Глава 28
— Господин, ваш травяной отвар, — произнес Бертран, ставя на мой стол поднос с чашкой и небольшим чайником.
— Благодарю, — кивнул я, задумчиво наблюдая в окно за происходящим во внутреннем дворе особняка.
Там сейчас наш ветеран неумолимо и планомерно вдалбливал основы, как здесь говорят, «смертного боя» в моих пятерых сервов. Особенно доставалось последние дни Кевину. Жак и Бертран взялись за парнишку с восторженно-неуёмным энтузиазмом.
После физических тренировок с ветераном Кевин, еле волоча ноги, переходил в руки моего камергера, который начал усиленно обучать его всем тонкостям светской жизни. Мне, кстати, от старика тоже доставалось, но не сильно. С этими танцами, изящными поклонами, осанкой и прочими деталями мне неожиданно помогла мышечная память Макса. Папаша граф не скупился на учителей.






