Он выбрал Джемму и большинство ее предшественниц только потому, что они не оказали сопротивления, а теперь вдруг понял, что из-за этого его личная жизнь вот уже несколько лет невероятно скучна. Руби с ее вечной готовностью бросать и принимать вызов, с ее едким сарказмом обещала достаточно неприятностей, но когда Кэл смотрел в вырез ее платья, он думал, что игра стоит свеч.
Он облокотился на спинку ее стула и заправил непослушную прядь волос ей за ухо.
— Неплохой выбор, — промурлыкал он ей на ухо, удовлетворенно отмечая, как она замерла, когда его дыхание коснулось ее кожи. — Может, закажешь что-нибудь для нас обоих? Умираю от голода. Пока будут нести еду, можем потанцевать, а потом обсудить наше дело.
Она удивленно распахнула свои прекрасные карие глаза:
— Ты танцуешь сальсу?
— Сама увидишь, — улыбнулся он, поглаживая ее шею. — Я вообще очень талантливый.
И сальса — не самый выдающийся из его талантов. Руби снова задрожала, и Кэл с трудом удержался от того, чтобы не расхохотаться, заметив раздражение и потрясение в ее глазах.
«Очко в мою пользу».
«Проклятье!»
Этот мерзкий тип не только не ощущал какого-то дискомфорта — ему, похоже, все нравилось! Вдобавок к этому от его прикосновений Руби хотелось залезть к нему на колени и мурлыкать. Она поспешно отстранилась, подозвала жену Сола, Шантель, и заказала тапас и коктейль для себя. Совершенно неожиданно на чистом испанском Кэл заказал пиво, и они с Шантель обменялись несколькими фразами, из которых Руби поняла от силы пару слов. Наконец официантка рассмеялась и прошептала Руби:
— А он горячая штучка, дорогая! Смотри не обожгись!
Шантель была права. Кэл закатал рукава, и Руби не могла оторвать взгляд от его руки, на которой подрагивала мышца: Кэл барабанил пальцами по столу в такт музыке. Да, он горяч, но что с того? Она прекрасно справится с ним.
— Где ты выучил испанский? — спросила она.
Пожалуй, светская беседа поможет ей немного остыть. Ей нравились страстные отношения, но сгорать она не собиралась.
— Я пару лет прожил в Барселоне после юридического колледжа.
— Так ты юрист?
Теперь понятно, почему он так одержим правилами.
— Я адвокат. Барристер, — уточнил он.
Руби немедленно представила зал суда и Кэла в мантии и парике. То, что на других людях и в принципе выглядело нелепо, делало его еще более впечатляющим.
— А ты пекарь? — спросил он.
Руби кивнула и приготовилась защищаться. Люди, как правило, не воспринимали всерьез то, чем она занималась, а барристер и подавно должен посмеяться над ее делом.
— Если верить «Стэндард», ты печешь лучшие кексы в мире.
— Ты читал обзор Эда Маулдера? — изумилась Руби.
Она невероятно гордилась лестным отзывом, который дал ее кексам ветеран кулинарных битв, но восхищение в голосе Кэла застало ее врасплох.






