Но через минуту он взглянул. Винанд не ушел. Свет выхватывал из темноты два белых пятна: высокий лоб и длинные пальцы, охватившие локоть. Тухи хотелось видеть именно лоб: нет, над бровями не было сбегавших дугами морщин. На месте глаз виднелись два слабо различимых белых овала. Овалы были направлены на Тухи. Но по лицу было ничего не угадать. Спустя некоторое время Тухи сказал:
– В самом деле, мистер Винанд, не вижу причин, почему мы не можем ужиться.
Винанд не ответил.
Тухи взял лист бумаги и вставил в машинку. Он сидел и смотрел на клавиши, зажав подбородок между двумя пальцами, в своей привычной позе. Клавиши поблескивали в свете лампы, словно готовясь начать свой перестук в затемненной комнате.
Станки остановились.
Тухи вздрогнул – чисто рефлекторно, еще не поняв, что заставило его дернуться: он был газетчиком и знал, что этот звук не мог прекратиться просто так.
Винанд взглянул на часы:
– Девять часов. Вы снова безработный, мистер Тухи. «Знамя» прекратило свое существование.
Далее случилось то, чего Тухи опасался: его рука невольно опустилась на клавиатуру, он услышал, как с лязгом дернулись и разом смешались рычаги клавиатуры, как сдвинулась каретка.
Он не произнес ни слова, но ощутил, как беззащитен перед ответом Винанда:
– Да, вы проработали здесь тринадцать лет… Я все скупил две недели назад, со всеми рассчитался, включая Митчела Лейтона… – В голосе не было эмоций. – Нет, в отделе городских новостей никто не знал. Знали только в печатном цехе.
Тухи отвернулся. Он подобрал скрепку, подержал ее на ладони, затем повернул ладонь вниз и с некоторым удивлением констатировал непреложность закона, не позволившего скрепке удержаться на перевернутой вниз ладони.
Он поднялся и стоял, глядя на Винанда, отделенного от него полосой серого ковра.
Винанд повел головой, слегка наклонив ее к плечу. Его лицо говорило, что теперь нет нужды в барьерах, все упростилось. В лице не было гнева, сомкнутые губы сложились в страдальческое подобие почти смиренной улыбки. Он сказал:
– Это конец «Знамени»… Я думаю, уместно было встретить его именно вместе с вами.
Многие газеты с готовностью распахнули свои двери перед Эллсвортом Монктоном Тухи. Он предпочел «Курьер», газету с устойчивым престижем и умеренно невнятным направлением.
Вечером первого дня работы на новом месте Эллсворт Тухи сидел на краю стола в кабинете заместителя главного редактора и беседовал с ним о мистере Тальботе, владельце «Курьера», которого видел пока только несколько раз.
– Что представляет собой мистер Тальбот как человек? – спрашивал Эллсворт Тухи. – Какому божеству молится? Без чего не может жить?
В радиорубке рядом с вестибюлем кто-то крутил ручку настройки.






