ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сергей — обладатель необычного дара. Своим желанием он может поднимать мертвых и повелевать ими, а чужая боль способна сделать из него сверхчеловека. Можно долго рассуждать об этической и моральной стороне этой Силы, но, по крайней мере, благодаря ей он все еще жив. Теперь негласный лидер преступной Золотой Десятки хочет использовать Сергея в своих делах, шантажом вынуждая играть по чужим правилам, а старый генерал Сухов загорелся пламенным желанием захомутать перспективного медиума в свое ведомство. Но у Секирина совсем другие планы, и идти у кого-либо на поводу он не собирается. На его совести уже повисло почти два десятка трупов, и он готов к тому, что их станет гораздо больше.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Я абсолютно так же сказал мусор… э-э-э… господам полицейским. Но мне в ответ лишь показали вот это…

Гриша что-то быстро натыкал в своем телефоне и запустил видеозапись.

— Снимал прямо с монитора, так что качество не очень, — слегка смущенно пробормотал он, оправдываясь. — Вот, смотрите. Это камера наблюдения возле уличного банкомата.

Видеоряд демонстрировал узнаваемые фигуры людей, одетых точно так же, как и три смертника на фотографиях. Они целеустремленно, а главное без какого-либо видимого стороннего понуждения шагали по ночной улице.

— Та-а-ак… очень интересно…

— Судя по направлению движения, они шли как раз от квартиры Секирина к той многоэтажке, где и спрыгнули. Причем, одни.

— Я вижу, что они одни, Гриша. Я не могу понять, как это возможно?!

— Я тоже ничего не понимаю, шеф. Но и это еще не все…

— Чем ты еще хочешь меня сегодня добить? — Хан устало потер ладонями лицо и сразу будто бы постарел на несколько лет. Он не любил неизвестности и неопределенности, потому что они всегда сопровождались риском. А человек его положения и достатка не мог себе позволить рисковать слишком часто.

— Я не знаю, как так произошло, да и никакого логического объяснения этому у меня нет, Владимир Палыч… но я навел справки у всех старших… — посетитель глубоко вздохнул и скороговоркой выпалил, — из той троицы только один

был отправлен именно на ближайшую хату Секирина, остальные же двое с других нычек. И я не могу допетрить, как и почему они так перетасовались…

— Я совсем запутался… — Владимир Павлович растерянно просматривал уже по второму кругу запись на телефоне, как трое рослых мужчин уверенным шагом, и явно по собственной воле, движутся навстречу своей гибели. Он был настолько шокирован, что забыл сделать Грише очередное замечание по поводу жаргонных словечек, которые не жаловал в чьем-либо исполнении. — У меня не получается даже приблизительно понять, что вообще произошло. Если за Секириным стоит сильная группа поддержки, которая могла убить или даже схватить всех наших архаровцев, а потом вывезти трупы куда-нибудь в чисто поле, то это одно. Черт с ним, я даже готов поверить в то, что медиум сам лично проехался по адресам и всех там укокошил! Как он бьется один против десяти…

— Одиннадцати…

— Неважно! Как он уничтожает в одиночку целую толпу, я уже видел, и готов делать любые допущения. Но как, мать его, объяснить тот факт, что три сильных, внешне полностью здоровых мужика, прошедшие такую школу жизни, которая и не снилась большинству обывателей, добровольно идут прыгать с крыши?!

— Я не знаю, Владимир Палыч…

— И я не знаю, Гриша. Более того, у меня даже предположений никаких на этот счет нет.