Так, что ли? – грустно спросил Семенов, резюмируя увлекательную и содержательную беседу.
Потомок вздохнул и пожал плечами. Насчет гадостей все вроде бы ясно, действительно наговорить может такого, что за глаза и ухи хватит сразу и навсегда. Вот с пользой – тут сложнее. И самое паршивое – получалось так, что не придется командовать тут Жуковыми и Сталиными, и сами они не дадут, потому как, надо думать, сильно круты, раз командуют такой кучей непростого люда, да и неясно самому – в какую сторону двигать, если уж честно. Теперь как-то до Лехи доходило, что не все так просто для героя-попаданца. В книжках-то все куда лучезарнее получалось: вселился в тело какого-нибудь героя – и давай лохматить всех подряд. Леха – рейхсмаршал, Леха – Властелин Вселенной, Леха – Звезда Галактики, а Гитлер со Сталиным – на посылках, в виде курьеров!
А на деле вот влетел в прошлое своей собственной тушкой – и оказалось, что и не тренирован, и знания в основной массе – не о том. Хорошо хоть мотоцикл тогда сумел угнать. А в остальном… Проблема в том, что люди словно бы и такие же, как в будущем, а вроде как и другие совсем.
– Ладно. Значит, так. Пока – помалкиваем и живем как получится. Но приказ моего взводного не отменен. Потому – как будет возможность – я тебя передам кому толковому и при власти, – решил для себя Семенов.
– Формально отменен. Березкин этот отменил, когда мы ему под команду пошли, – из любви к точности, а не от души заметил Леха.
Он побаивался, что начнет сейчас напарник въедливо расспрашивать о житье-бытье в будущем времени, и тут получалось странно – то, что для Лехи было плохим и фиговым, этому молодому бойцу показалось бы раем небесным. И потомок всерьез опасался стать в глазах этого сидящего рядом парня редкостной скотиной и свиньей неблагодарной. Раньше такого не было, а вот после блукания по лесам и скудного житья в отряде как-то язык не поворачивался говорить о малом выборе французских вин или там сыров с колбасами. О более высоких материях Леха, который, в общем, не против был поболтать о всяческих недостатках в «этой стране», сейчас и думать забыл.
Семенов пожал плечами, вздохнул. Почему-то ему вспомнилось, как осторожно обращался взводный с неразорвавшейся гранатой. Почему-то сейчас Леха показался ему именно такой гранатой, которую черт поймет – опасна она смертельно или ею можно гвозди заколачивать безбоязненно. И самое главное – все-таки сильные сомнения были теперь у красноармейца в плане полезности потомка в больших делах. Хотя если пришлось бы рисковать шкурой, выручая этого балбеса, рискнул бы не задумываясь и без каких-либо колебаний.
– Ну поболтали, покурили, теперь пошли за самогонкой, – сказал Семенов, вставая.






