Поступить в колледж мне предложил Доминик. Сперва я рассмеялась. Такие, как я, не поступают в колледж. Мы слишком обиженные, слишком глупые. Это не лечится. Но Доминик посоветовал мне плюнуть на все – он так и сказал: «Да плюнь ты на все!» – и я осторожно присмотрелась, если можно так сказать, прикрывая глаза пальцами, потому что любой человек заслуживает право на второй шанс. Так сказала мне мой психотерапевт. «Даже я?» – спросила я. «Особенно ты», – ответила она. Ну, насчет «особенно» я не очень уверена…
И вот я учусь на первом курсе факультета социальной и общественной политики Нью-Йоркского университета. Возможно, выбор покажется странным, но я надеюсь, что в конечном счете это приведет меня к диплому по юриспруденции. Потому что это правда – каждый человек заслуживает право на второй шанс. Я сама до нее дошла. Увидев меня сегодня, вы меня не узнаете – я стала совершенно другим человеком, по крайней мере внешне. И внутренне тоже. Я работаю каждый день. Каждый день бегаю, минимум две мили. Я расторопная. Мне это нравится. Это нравится моему телу. Я сильная, я в отличной физической форме, я счастлива. Я так думаю – по крайней мере бо́льшую часть времени. И – вы не поверите – стараюсь не врать! И, кажется, мне это удается. Для меня ложь была ширмой, за которой я пряталась. Чем больше лжи, тем лучше. Когда я сказала это своему психотерапевту, та спросила:
– Пряталась от чего?
– От одиночества. От того, что все меня бросили. От осознания собственной никчемности, от того, что никто меня не любит.
– Почему вы так думаете?
– Потому что меня бросили. Все. Родственники, друзья – все. И в первую очередь моя мать. Ну кто так поступает? Взяла и умерла, сдалась без борьбы, сознавая то, что тем самым бросает на произвол судьбы двух детей, для которых эта рана останется на всю жизнь! Но если ты отвратительный человек, который врет, крадет и ненавидит весь мир, а мир ненавидит его в ответ, тогда это оправданно.
– Ну разумеется, Клэр, все вас бросили… Вы только посмотрите на себя! Вы просто омерзительны! На что иное вы рассчитывали?
Раньше я думала, что если Ханна будет страдать, как страдала я, это каким-то образом компенсирует причиненное зло, словно мир – это огромная бухгалтерская книга с графами приходов и расходов. Но с тех пор я многое узнала о том, что делает с человеком болезнь, и теперь гораздо лучше, чем тогда, понимаю, через что пришлось пройти моей матери. Ей была нужна помощь, однако никто не пожелал ей помочь. Самое трудное – найти мужество помогать людям.
А это уже про Доминика. У него мужества в одном мизинце больше, чем когда-либо будет у меня. Не знаю почему, но он не послал меня на три буквы даже после того, как я рассказала ему правду. Про то, что Ханна понятия не имела, кто я.






