ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Журналистка Уэнди Тайнс уверена: социальный работник Дэн Мерсер — растлитель девушек-подростков, а если доказательств для его разоблачения не хватает, значит, надо их найти. Однако что-то в задуманной Уэнди операции идет не так. Сначала Мерсера убивают, а тело его исчезает. Уэнди начинает собственное расследование… Я знал: открою эту красную дверь — и мне конец. Понимаю: сказано драматично, зловеще. Сам не люблю театральщины. Да и не было в красной двери ничего особо жуткого — дверь как дверь, совершенно обычная, деревянная, четыре филенки, выцветшая краска, на уровне груди молоточек, которым никто никогда не стучит, и круглая фальш-ручка. В любом пригороде у трех домов из четырех такие двери. Но в слабых отсветах далекого фонаря я никак не мог отогнать дурное предчувствие. Каждый шаг давался с трудом, будто я шел по застывающему цементу. Каким-то непостижимым образом я реагировал на подспудную угрозу. Холодок по спине? Есть такое. Волоски на руках дыбом? Угу. Покалывание пониже затылка? Разумеется. Внутри царила кромешная тьма. Дом был чересчур безликим, чересчур неприметным, к тому же стоял на отшибе в самом тупике, словно окопался в темноте, прячась от незваных гостей.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Не понимаю, с чего вы взяли, что Вик и я… — Она попробовала скрыть отвращение.

— Поступила информация.

— От кого?

Внезапно все стало ясно. Разве не об этом предупреждал Фил Тернбол?

— Мы не имеем права говорить, — заявил белый.

— Тогда, к сожалению, ваше серьезное обвинение ничего не стоит, поскольку показания либо есть, либо их нет.

Черный взглянул на азиатку, азиатка — на белого, белый — на черного.

Уэнди развела руками:

— Повторить?

Все трое склонили головы и стали шептаться, как сенаторы во время слушаний. Наконец азиатка открыла очередную папку и подтолкнула по стеклянной столешнице:

— Ознакомьтесь.

Это была распечатка блога. Уэнди читала и начинала закипать.

«Я работаю на „Эн-ти-си“. Назвать свое имя не могу — уволят. Уэнди Тайнс — полный ужас. Бездарная примадонна, которая забралась на верх старым проверенным способом — через постель. Сейчас она трахается с нашим боссом Виком Гарретом и творит что хочет. Неделю назад ее уволили за некомпетентность, но взяли обратно, потому что Вик боится обвинений в домогательстве. Уэнди — это сплошная „пластика“: нос, глаза, грудь…»

И так далее.

Она вновь вспомнила слова Фила, подумала, чем кончилась атака вирусным методом для Фарли Паркса, Стива Мичиано и чем может грозить ей самой. Понемногу проступила перспектива потерь: карьера, заработок, возможность заботиться о сыне. Слухи превращаются в факты. В глазах людей обвинения — уже доказательство. Ты виновен, пока не доказано обратное.

Разве не об этом говорил ей Дэн Мерсер?

Белый откашлялся.

— Итак?

Уэнди напустила на себя самый смелый вид и выпятила грудь:

— Настоящие. Можете пощупать, если хотите.

— Не смешно.

— А я и не смеюсь, я предлагаю вам опровержение того вранья. Давайте, щупайте. Только не сильно.

Мужчина гулко прочистил горло и указал на папку:

— Вы комментарии прочитайте. Там, на второй странице.

Уэнди, хоть и храбрилась, почувствовала, как ее мир покачнулся. Она перевернула лист, отыскала глазами первую запись.

«Комментарий: Раньше работала у нас. Все то же самое. Босса уволили, от него ушла жена. Тайнс — дрянь».

«Комментарий: В колледже спала по крайней мере с двумя преподавателями, а с одним из них — беременной. Разбила ему брак».

Лицо Уэнди пылало. На том месте она трудилась, когда уже была замужем. Джон погиб за несколько недель до ее ухода оттуда. Это вранье — грязное, незаслуженное — взбесило особенно.

— Итак? — снова спросил белый.

— Наглая ложь, — процедила она.

— Пишут по всему Интернету. Кое-что увидели наши спонсоры и пригрозили снять свою рекламу.

— Это ложь.

— Кроме того, мы попросим дать одну расписку.

— Какую?

— Господин Гаррет — ваш руководитель. И хотя до этого еще не дошло, вы вполне можете подать на него в суд за домогательства.