ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Журналистка Уэнди Тайнс уверена: социальный работник Дэн Мерсер — растлитель девушек-подростков, а если доказательств для его разоблачения не хватает, значит, надо их найти. Однако что-то в задуманной Уэнди операции идет не так. Сначала Мерсера убивают, а тело его исчезает. Уэнди начинает собственное расследование… Я знал: открою эту красную дверь — и мне конец. Понимаю: сказано драматично, зловеще. Сам не люблю театральщины. Да и не было в красной двери ничего особо жуткого — дверь как дверь, совершенно обычная, деревянная, четыре филенки, выцветшая краска, на уровне груди молоточек, которым никто никогда не стучит, и круглая фальш-ручка. В любом пригороде у трех домов из четырех такие двери. Но в слабых отсветах далекого фонаря я никак не мог отогнать дурное предчувствие. Каждый шаг давался с трудом, будто я шел по застывающему цементу. Каким-то непостижимым образом я реагировал на подспудную угрозу. Холодок по спине? Есть такое. Волоски на руках дыбом? Угу. Покалывание пониже затылка? Разумеется. Внутри царила кромешная тьма. Дом был чересчур безликим, чересчур неприметным, к тому же стоял на отшибе в самом тупике, словно окопался в темноте, прячась от незваных гостей.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Уэнди подумала, не рискнуть ли (дуло смотрело в пол — возможно, самый подходящий момент), однако осталась сидеть. Наконец Фил ответил:

— Да, взял.

— Почему?

— Тогда я решил: так правильно. Понимаете, я имел столько преимуществ, когда поступал в университет, — деньги, известная фамилия, дорогие подготовительные курсы. Остальные пробились по́том и кровью, а меня просто привели. Они ведь мои друзья. Я все равно попал бы в неприятности, но их-то зачем за собой тянуть?

— Похвально.

— Конечно, я не представлял масштаба ждущих меня неприятностей. Было темно, я думал, Криста вопит от страха. Когда делал признание, понятия не имел, как ей досталось. — Он склонил голову вправо. — Хочу надеяться, что я в любом случае поступил бы так же — принял бы весь удар на себя. Но не уверен.

Уэнди украдкой бросила взгляд на монитор, пытаясь сообразить, куда бы щелкнуть мышкой, как быстро позвать на помощь.

— Что произошло потом?

— Сами знаете.

— Вас исключили.

— Да.

— А родители заплатили Кристе Стоквелл за молчание.

— Они пришли в ужас. Заплатили и велели мне убираться. Семейный бизнес отдали моему брату. Кто знает, возможно, и к лучшему.

— Вы почувствовали себя свободным.

— Да.

— Стали, как ваши соседи по номеру. Как те, кем восхищались.

На лице Фила возникла улыбка.

— Именно. И, как они, я стал пробиваться потом и кровью. Отметал любую помощь. Получил место в «Барри бразерс», нашел собственных клиентов, пахал изо всех сил. Женился на Шерри — совершенно изумительной женщине. Появилась семья, чудесные дети, красивый дом. И все сам, без мам и пап.

Он замолчал. Потом снова улыбнулся.

— В чем дело?

— В вас.

— Во мне?

— Вот мы: у меня пистолет, я рассказываю о своих гнусных делишках. Вы заговариваете мне зубы, рассчитываете на полицию, которая успеет приехать в последний момент.

Она не ответила.

— Но я пришел не ради себя, а ради вас.

Уэнди посмотрела Филу в глаза, и вдруг вопреки обстоятельствам, вопреки пистолету в его руке страх исчез.

— То есть как?

— Сейчас поймете.

— А может, лучше…

— Вы ведь хотите получить ответы?

— Ну да.

— О чем я говорил?

— Брак, работа, без мам и пап…

— Точно, спасибо. Значит, вы познакомились с Ридли Барри?

— Да.

— Чудесный старик, правда? Обаятельный, честный… Как и я в свое время. — Фил посмотрел на пистолет, словно тот невесть откуда вдруг возник в его руке. — Поначалу все невинны. Могу поспорить, даже Берни Мэдофф не был вором. Стараешься изо всех сил ради клиентов. Но наш мир беспощаден. Теряешь на неудачных торгах, думаешь, что еще возместишь, берешь деньги с одного счета, переводишь на другой — на следующих торгах отыгрываешься. И даже с прибылью. Это не кража. Вот так, по чуть-чуть переступаешь черту, ну а потом куда деваться? Стоит признать — тебе крышка: либо уволят, либо посадят. Выбора нет.