ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Журналистка Уэнди Тайнс уверена: социальный работник Дэн Мерсер — растлитель девушек-подростков, а если доказательств для его разоблачения не хватает, значит, надо их найти. Однако что-то в задуманной Уэнди операции идет не так. Сначала Мерсера убивают, а тело его исчезает. Уэнди начинает собственное расследование… Я знал: открою эту красную дверь — и мне конец. Понимаю: сказано драматично, зловеще. Сам не люблю театральщины. Да и не было в красной двери ничего особо жуткого — дверь как дверь, совершенно обычная, деревянная, четыре филенки, выцветшая краска, на уровне груди молоточек, которым никто никогда не стучит, и круглая фальш-ручка. В любом пригороде у трех домов из четырех такие двери. Но в слабых отсветах далекого фонаря я никак не мог отогнать дурное предчувствие. Каждый шаг давался с трудом, будто я шел по застывающему цементу. Каким-то непостижимым образом я реагировал на подспудную угрозу. Холодок по спине? Есть такое. Волоски на руках дыбом? Угу. Покалывание пониже затылка? Разумеется. Внутри царила кромешная тьма. Дом был чересчур безликим, чересчур неприметным, к тому же стоял на отшибе в самом тупике, словно окопался в темноте, прячась от незваных гостей.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Занимаешь у Петра, чтобы заплатить Павлу, а сам молишься Деве Марии: лишь бы получилось, лишь бы выкарабкаться.

— В общем, крали у своих клиентов.

— Да.

— Назначив себе хорошую зарплату.

— Следовало выглядеть солидно.

— Ясно.

Фил улыбнулся:

— Конечно, вы правы. Я лишь пытаюсь объяснить со своей точки зрения… Ридли объяснил, почему стал за мной присматривать?

Уэнди кивнула:

— Вы наврали в резюме.

— Да. Та ночь в доме шефа студслужбы опять начала меня преследовать. Из-за того, что произошло столько лет назад, мой мир внезапно зашатался. Представьте, каково это — одному ответить за все? И разве я виноват? А потом, спустя годы, вновь страдать за то же самое.

— Что значит «разве я виноват»?

— То и значит.

— Вы же там были. Ударили Кристу Стоквелл ногой в лицо.

— Началось-то с другого. Она рассказала о пепельнице?

— Да. Вы ее бросили.

— Прямо так и заявила?

Это подразумевалось, но действительно ли Криста говорила, что кинул именно Фил?

— Швырнул не я — кто-то другой. И разбил зеркало.

— Тогда кто?

Фил помотал головой.

— Каждый утверждал, что не он. Вот и спрашиваю: разве я виноват? Меня опять всего лишили. Родители, когда узнали об увольнении, отреклись от меня окончательно — для них это была последняя капля. Шерри с детьми стали смотреть на меня по-другому. Я погиб, оказался на дне — и все из-за проклятой охоты за трофеями. Пошел к прежним соседям по общежитию. Фарли со Стивом, конечно, испытывали ко мне благодарность — ведь я тогда взял вину на себя, но теперь-то что они могли сделать? Я уже начал думать: не стоило их прикрывать. Признались бы все пятеро, разделили бы ответственность — университет обошелся бы со мной мягче. Смотрю на них, на своих старых друзей, которые не хотят помочь, — такие богатые, такие успешные…

— В общем, решили проучить.

— Осуждаете? Я, единственный заплативший за тот случай, вдруг стал для них конченым человеком, которого и выручать-то не стоит. «У тебя, — сказали, — богатые родственники — вот их и проси о помощи».

«Фил не мог откреститься от своей семьи, от богатства и положения, — подумала Уэнди. — Пусть даже хотел быть, как его борющиеся за выживание друзья, но те-то всегда понимали разницу».

— О вирусном маркетинге вы узнали в «Клубе отцов».

— Да.

— Видимо, это и навело меня на мысль — как раз искала в Интернете. Фарли раздавили, Стива раздавили, меня — тоже. Даже о Дэне много чего есть. Но о вас, о вашей растрате — ни слова. Почему? Если кто-то хотел избавиться от всех, где записи в блогах о том, как Фил Тернбол воровал у своей фирмы? На самом деле никто вообще ничего не знал. Вы рассказали «Клубу отцов» о своем увольнении, но не раньше, чем мой друг Уин сообщил мне о краже двух миллионов.