ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На глазах у Шейлы скоропостижно умер ее отец. Будучи в смятении и повинуясь некоему порыву она отправляется на поиски его давнего друга, о котором почти ничего не знает, потому что всяческое общение прекратилось еще до ее рождения… чтобы попрощаться и извиниться за все от имени отца. ~~~ Он спал минут десять. Наверняка не больше. Чтобы развлечь отца, Шейла принесла из кабинета альбом со старыми фотографиями, и они вместе перебирали их и смеялись. Казалось, ему стало гораздо лучше. Сиделка решила, что ничего не случится, если она покинет пост и выйдет пройтись до обеда, оставив больного на попечение дочери, а миссис Манни села в машину и отправилась сделать прическу. Доктор заверил их, что кризис уже позади, и теперь нужны только тишина, покой, и чтобы никаких волнений. Шейла стояла у окна и смотрела в сад. Она, разумеется, не уедет, пока отец в ней нуждается, — нельзя же его оставить, раз состояние его все еще внушает сомнение, нет, это не в ее правилах. Правда, в Театральной лиге ей предлагают главные роли в шекспировских комедиях, намеченных там к постановке, и, если она откажется, такой шанс, возможно, уже не представится. Розалинда… Порция… Виола.[1] Особенно Виола — голубая мечта! Страждущее сердце, таящееся под покровом обмана, мистификация, разжигающая аппетит.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

У меня с капитаном сугубо личный разговор, и никому другому я ничего излагать не стану.

— Ясно, — сказал стюард.

Собачка, типичный черный шпиц, с ушами торчком и блестящими умными глазами, упоенно обнюхивала у Шейлы лодыжки.

— Разрешите ваше пальто, — сказал стюард.

Новое дело! Зачем оно ему? На Шейле был твидовый жакет и юбка в тон. Она протянула стюарду жакет, и тот, вывернув карманы, повесил его на стул. Затем — это уже было ни на что не похоже! — быстрым профессиональным движением провел руками по ее телу. Майкл, не отворачиваясь, с интересом наблюдал за обыском.

— Не понимаю, зачем все это? — возмутилась Шейла. — Кажется, не я вас, а вы меня умыкнули.

— У нас такое правило со всеми незнакомыми посетителями, — сказал стюард. — Быстрее и надежнее, чем устраивать допрос. Ты хорошо сделал, — повернулся он к Майклу, — что привез барышню сюда. Когда капитан прибудет, я ему доложу.

Майкл ухмыльнулся, подмигнул Шейле, шутливо взял под козырек и вышел, прикрыв за собою дверь.

— Прошу за мной, — сказал стюард.

С тяжелым сердцем, проводив взглядом Майкла, который теперь в ее глазах из возможного насильника превратился в союзника, Шейла последовала за стюардом-мажордомом (увы, отнюдь не Мальволио!) в дальний конец коридора, где, распахнув перед ней дверь, он ввел ее в просторную комнату.

— Сигареты на столе у камина, — объявил он. — Если что понадобится, звоните. Кофе желаете?

— Да, пожалуйста, — сказала Шейла.

Если придется сидеть без сна всю ночь, кофе не помешает.

Комната выглядела уютно. Синий ковер застилал пол от стены до стены. Банкетка, два глубоких кресла, у окна — большой письменный стол. На стенах — фотографии боевых кораблей. В камине ярко пылают сложенные костром поленья. Обстановка показалась Шейле знакомой. Она напоминала что-то уже виденное — давно, в детстве. И вдруг Шейла вспомнила: да это же каюта капитана на «Эскалибаре», каюта ее отца. Мебель, расстановка — все в точности такое же. От этой до боли знакомой обстановки ей стало не по себе — словно она шагнула в свое прошлое.

Она прошлась по комнате, стараясь освоиться. Остановилась у окна, раздвинула шторы, почти ожидая увидеть снаружи палубу, а дальше — стоящие на якоре в Портсмутской гавани корабли. Но ни палубы, ни кораблей там не оказалось. Только длинная веранда, окутанные мраком деревья, дорожка к озеру и вода, переливающаяся в лунном свете серебром. Дверь отворилась, и стюард внес на серебряном подносе кофе.

— Капитана уже недолго ждать, — заявил он. — Меня как раз известили: его катер вышел четверть часа назад.

Катер… Значит, у них не только моторная лодка. И его «известили». А ведь не слышно было, чтобы звонил телефон, да и, насколько ей известно, телефонной связи в доме нет. Стюард вышел, заперев за собою дверь.