ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Легко ли быть первой леди? Каждый шаг, каждый жест, каждое слово Изольды – повод для сплетен. И ладно бы дело ограничивалось разговорами, но желтые листовки, несмотря на все усилия Магнуса Дохерти, наводнили Город. Люди верят лжи, а еще призывам к свободе, равенству и мятежу. Кайя пытается избежать кровопролития, но Совет слишком уверен в собственной неуязвимости и не желает идти на уступки. Тень по-прежнему на свободе. А еще лорд-канцлер объявил войну, явно вознамерившись выжить Изольду из Замка, и готов использовать любые средства. Что остается первой леди? Выстоять. И принять правила новой игры. А заодно устроить Зимний бал и две донельзя странные свадьбы. © Карина Демина,2013 © Художественное оформление, «Издательство АЛЬФА-КНИГА», 2013 Оформление, комментарии – Алекс. 2016 Использованы элементы серийного оформления издательства «АЛЬФА-КНИГА».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Смотреть? Тисса смотрит, опасаясь моргнуть, чтобы не пропустить чудо. В желтом мареве, в пене туч, в белом кружеве снегопада плывут тени. Огромные. Неторопливые.

Кружат крылатки. И трубный рев рога врывается в чужую песнь, заставляя вздрогнуть.

– Они же не собираются…

– Нет. Ашшарцы считают, что паладины перевозят души умерших за море, в страну, где нет войны.

Корабль складывает паруса, и Тиссе видится в том подобие поклона.

А гиганты приближаются. Они спускаются к самой воде, придавливая волны тяжестью теней. И огромные плавники вспарывают сизую гладь.

– Встреча с паладинами – большая удача…

Палуба наполняется людьми. Их так много.

– …у каждого есть кто-то за морем. Друг. Родич. Враг.

Трое. Двое взрослых. И один совсем юный, он то падает на воду, поднимая тучи брызг, то взлетает, почти теряясь среди облаков. Уже оттуда зовет. Голос-смех.

– Если сказать паладину, то он передаст слова.

Тисса хочет сказать. Маме. Отцу. Дедушке… она так редко говорила им, что любит. И наверное, они волнуются. За нее волноваться не следует.

У Долэг все хорошо. И у Тиссы.

Сейчас и дальше тоже. Тисса верит.

В желтых глазах паладина – зеркала – отражается она и Урфин, который замолчал, и лицо у него сделалось очень серьезным. Тисса слышит шепот, но не слова.

Это личное.

И она лишь может попросить, чтобы слова достигли края моря. Пусть тот, кому они предназначены, услышит и простит.

Чудо длится долго. Но паладины все-таки уходят, и мир пустеет. Только Тисса больше не одна. И взгляд цепляется за взгляд. Разговор без слов, но Тисса знает – ее поняли.

Сегодня ночью она не останется одна.

Еще одно неоконченное дело, которое Кайя откладывал, поскольку из всех дел, оставшихся неоконченными, именно оно грозило причинить боль. И не Кайя – он привык, пусть бы и не устал удивляться людям. Более того, сейчас он понимал Тень куда лучше, чем понимал Кормака или прочих с их неуемной жаждой власти, и оттого чувствовал себя виноватым.

Всего два имени. Урфин сделал ставку, но ошибся. Он слишком долго и люто ненавидел, чтобы эта ненависть не повлияла на выбор. И угадай Урфин, Кайя был бы рад.

Дверь была приоткрыта.

Опоздал?

Или его ждали? Приглашали на встречу?

Стучать Кайя не стал.

В первое мгновение показалось, что комната пуста. Окна открыты настежь, и белые языки снега лежат на паркете. Камин погас, а свечи живы, три из семи, но этого хватает. В зыбком круге света – бутыль вина и кубок в руке, изрезанной морщинами. Она выглядит слабой – еще один обман.

– Вы все-таки пришли. – В голосе человека слышится немалое облегчение. – Я устал ждать.

– Я принес тамгу.

Кайя положил золотую пластину на стол.

– Выпейте вина. Вам не повредит… – Человек подвинул собственный кубок.

Вино имело характерный запах.

Волчья травка.

– У нас есть полчаса.