ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он не оставляет никаких улик. У его жертв нет абсолютно ничего общего. Полицейские тщетно пытаются остановить маньяка, жертвами которого стали «голосовавшая» на дороге девушка, старушка и две молодые женщины из респектабельного пригорода. Свидетели путаются в показаниях… Опытный следователь Майло Стерджис вновь решает просить о помощи Алекса Делавэра — психолога и прекрасного детектива-любителя, способного распутать даже самое загадочное и опасное преступление. Однако на сей раз нелегко придется даже Делавэру. Ведь у него есть лишь одна-единственная зацепка: убийца предпочитает передвигаться на роскошных черных лимузинах…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Палаточный городок?

Брэдли улыбнулся, показав гнилые зубы:

— Мы его называем «Окраина на обочине». Я там бываю постоянно, достаточно просто прийти и спросить. А если показать денежку, меня там любой наркоман продаст.

Говорил он мягко и чисто. Конечно, одет в лохмотья, но по телефону его можно было принять за культурного человека.

— Наблюдающий за тобой офицер знает, где ты сшиваешься? — спросил Майло.

Майсонетте расхохотался:

— Кто он такой? Никогда в глаза не видел.

Мы привезли задержанного в голливудский участок.

— Какие обвинения? — спросил он.

— Ну, не задумываясь можно назвать проникновение на чужую собственность, попытку ограбления и сопротивление при аресте. Если немного подумать, можно добавить еще кое-что.

— Мелочи, я надеюсь?

— И это не обязательно, если ты с нами поговоришь.

— Вот так просто, да?

— Почему бы и нет?

— Потому что никогда ничего не бывает просто.

Майсонетте оказался в той же комнате, где сидела Таша и где тогда пахло цветочными духами и лосьоном. От него же исходил резкий запах немытого тела, которым мы имели возможность насладиться во время совместной поездки в машине.

Он втянул воздух и нахмурился, как будто впервые почувствовал, как от него несет.

Майло предложил ему попить.

— Я бы предпочел бифштекс, — отозвался тот. — Филе миньон, с кровью внутри, но поджаренный снаружи, с жареным луком. А для начала — салат «Цезарь», побольше майонеза и красное вино. Да, французскому я предпочитаю калифорнийское.

— Давай помогай нам, Брэдли, и тогда я закажу тебе икру.

— Ненавижу эту гадость! Пахнет как у грязнули между ног.

— Часто приходилось отказываться и оттого, и от другого?

Майсонетте улыбнулся.

— Почему ты пытался забраться в логово Уилсона Гуда?

— Никто никуда не пытался забраться.

При ярком свете кожа Майсонетте казалась серой, в шрамах и пятнах. Покрасневшие глаза, тяжелые веки. Всего тридцать один год, но выглядел он ровесником своего отца. Грубые татуировки на руках не могли скрыть изуродованных вен.

— Тогда что ты здесь делал? — спросил Майло.

— Хотел увидеть Уилла.

— Зачем?

— Он мне позвонил.

— Когда?

— На прошлой неделе.

— У тебя есть телефон?

— Я держу связь, — уклончиво ответил Майсонетте. — Он послал свою подружку на Четвертую улицу, и она меня пригласила. Сказала, нам с Уиллом надо поговорить.

— О чем?

— Она не сказала.

— Но ты все равно пришел.

— Через неделю.

— Ей ничего не надо было объяснять, — заявил Майло. — Ты и так все знал.

По глазам Майсонетте было видно, что он размышляет, не начать ли протестовать. Потом сказал:

— Какого черта! — и медленно, устало кивнул.

— Так о чем? — спросил Майло.

— О Туане, — сказал Майсонетте. — Между мной и Уиллом только это.

— Гуд хотел поговорить об Антуане Беверли?

— Как раз наоборот.