Жаль топить наши бывшие корабли, но делать нечего, взять их целыми и вернуть обратно практически невозможно. С «Фудзи» просто было удачное стечение обстоятельств.
Бомбардировщики легли на обратный курс, а я покружил ещё, позволяя Эриху сделать несколько снимков. Особенно корпус перевернувшегося «Петропавловска» отлично смотрелся. Правда, вскоре и он пошёл ко дну.
– Что?! – не расслышал я крик Эриха, прижав ухо к переговорной трубке.
– Второго наблюдателя обстреливают с гидросамолёта! – повторил Эрих. – Их двое, англичане, судя по знакам!
Закрутил головой, досадуя на себя, столько внимания японцам уделил, что не обратил внимания на англичан, а те подняли в воздух два своих гидроплана и напали на второго нашего разведчика. Причём, увидя место боя, оно было ниже нас на пятьсот метров, я обнаружил, что схватка шла один на один. Где же второй? Если есть второй, то, думаю, его цель – мы.
Резко дёрнув штурвал в сторону, я ввёл самолёт в пике под испуганные крики пассажира, но очередь незаметно сблизившегося с нами нагличанина прошла мимо. Сделав несколько воздушных пируэтов – крики при этом сзади усилились, ничего, потерпит, всё же пристёгнут, – я смог выйти в хвост англичанину. Нет, не изучают они подобную тактику боя, хорошо, что вообще летать научились. И стал сближаться с противником. Тот пытался крутиться, да куда там! Стараясь держаться чуть ниже хвоста, чтобы стрелок англичанина меня не срезал, я стал сближаться с гидропланом. На Эриха надежды не было, пулемётом он не воспользуется, как аккредитованному корреспонденту, ему вступать в схватки категорически запрещено. Вот и приходится делать всё самому.
Англичанин, как ни старался, не ушёл. Сблизившись с его птичкой, я совершил первый в этом мире воздушный таран. Удара не было. Винт стал осторожно рубить хвостовое оперение – всё же хорошо, что у нас не деревянные винты, как советовал один французский инженер, занимающийся авиационными моторами, а стальные, поэтому хвост был снесён мгновенно, правда, и у нас возникли проблемы, на небольшой стеклянный козырёк стало хлестать масло, обороты упали, появилась мелкая противная дрожь, но она снизилась, когда я убавил обороты двигателя, однако дело сделано. Несколько раз перевернувшись вокруг своей оси, небольшой биплан стал падать в море. Бой мы вели на километровой высоте, так что оба лётчика покинули машину, и над ними раскрылись парашюты. Развернув гидроплан, я стал медленно планировать к берегу, надеясь дотянуть до порта. Бой двух других самолётов продолжался, хотя Эрих, ругая меня за фигуры высшего пилотажа, так как выпустил из рук фотоаппарат и тот улетел вниз, булькнув в волнах, говорил, что дымят уже оба, но упорно сходятся вновь и вновь.
– Ничего, скоро узнаем, кто кого, хотя я и уверен в результате.






