ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Минуло едва полтора года, как Михаил Гарин, пожилой инженер-айтишник, переселился в самого себя, юного Мишу. Он пишет программы, невиданные в 1975-м, и совершает открытия, делится послезнанием с Политбюро, бегает от ЦРУ и КГБ, переходя, когда надо, на сверхскорость, исцеляет больных, аки Христос… И Советский Союз потихоньку нащупывает новый путь, уходит с курса, ведущего к гибели. Вот только жизнь его спасителя простой и легкой не назовешь. Миша активно вмешивается в политику, создает первую в мире электронную почту, а по его следам идут убийцы… И тут, как назло, он теряет свои сверхспособности, становится как все! С одной стороны, хорошо – теперь у Миши нет особых примет. А с другой… Как справиться с профессиональными киллерами обычному старшекласснику? Как спастись самому – и спасти СССР?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Павловна облокотилась на мраморный прилавок:

– Ты на батю не думай, это все директор, точно тебе говорю! У него ж как – хочешь в «Южный Буг» устроиться? Плати! Хоть швейцаром, хоть шофером, все равно – вынь да положь! А Николай Лексеич и сам не брал, и другим не давал. Вот его и… того… – Тут она оживилась и понизила тон до интимного: – Говорят, из самой Москвы «важняк» пожаловал, следователь по особо важным! Не знаю уж, чего он там накопал, а только вчера «воронок» подали… Знаешь, за кем? За директором ресторана! Да! Прямо с работы увезли!

– Поняла? – Я легонько притиснул подружку. – Отпустят твоего папульку! Разберутся и отпустят.

– Да я что… – завибрировал девичий голос. – Скорей бы только…

Ритины глаза набухли слезами, и продавщица сама всхлипнула, морща лицо.

– Погодите, я щас… – Шмыгая носом, Нина Павловна метнулась в подсобку и вскоре вернулась с увесистым пакетом. – Тут ветчинки кусочек, чаю две пачки и кофе «Бон». Держите!

– Ой, спасибо, – всполошилась Рита. – Мы заплатим!

– Батя твой для меня куда больше сделал, – серьезно сказала продавщица, отмахиваясь от мятой пятерки. – Это ему спасибо надо сказать!

Затарившись дефицитом, мы пошли за галантерейными изделиями белого цвета.

За ужином мама не утерпела и вскрыла вожделенный «Бон». Так уж сложилось, что кофию в зернах хватало по магазинам, а вот растворимый приходилось доставать.

– М‑м‑м… – возвела она глаза к потолку. – Пахнет как!

– Кофеманка, – сказал я, посмеиваясь, и подлил себе заварки. Лопать шарлотку с чаем – удовольствие, а когда завариваешь чай «со слоном» – наслаждение.

– Мальчик-чайманчик! – пропела мама, отмеривая себе кофе в чашку.

– Не заснешь ведь.

– Да я пол-ложечки…

Затрезвонил телефон, но меня не пробрала дрожь, настолько всего переполняло стойкое умиротворение.

– Алло?

– Алло! Мишенька, привет! – радугой захлестал голос Инки. – Прости, прости, прости! Знаю, что плохая и нехорошая! Миленький, я только в поезде очухалась! И все равно до самой Москвы не верила, что все по правде! Ну, прости-и… – сладко заныла она. – Прощаешь? Ну, скажи, что прощаешь!

– Прощаю! – расплылся я.

– Честно-пречестно?

– Честно-пречестно.

– Миш, я тебе до того благодарна, что просто… Просто – ух! Слов нет! Тут все так здорово, и я такая счастливая! Ложусь счастливой, встаю счастливой, и сны счастливые снятся! Я уже снимаюсь в кино! Уже! По-настоящему! У меня роль Даши, секретарши Нины. И знаешь, что труднее всего?

– Что?

– Не улыбаться в кадре! Даша, она такая серьезная вся, северяночка-ленинградочка.