Старенький самосвал вильнул, на всей скорости врезаясь в борт «ЗиЛа‑114».
Со взрывным грохотом, скрежеща раздираемым металлом, «МАЗ» вонзился передом в салон лимузина. Тонны горячей, крутящейся стали сцепились – и вздыбились, бешено вращая колесами в воздухе.
Оба автомобиля в этот жуткий момент вели себя как живые, погибающие существа, как два монстра, схватившиеся в неистовом поединке. Рыча, визжа, копотя синим дымом, плюясь черным маслом, они рвали друг друга и, даже завалившись в кювет, продолжали ворочаться и вздрагивать, словно в агонии.
– Гони, гони! Володька! – орал прикрепленный, провожая глазами место катастрофы. Место преступления.
Водитель, вжав голову в плечи, гнал. Мотор «ЗиЛа» ревел, словно звал на бой иных чудищ, притаившихся на дороге.
Потрясенный Суслов молчал, сжавшись, и лишь облизывал сохнущие губы.
– Дима, – каркнул он, – вызывай «Скорую», пожарную, всех!
– Уже, Михал Андреич! – резко обернулся Селиванов. Покачал головой и выдохнул: – Если б не пересадка…
«Красный кардинал» заторможенно кивнул, растягивая рот в зловещей усмешке:
– Зашевелились, с‑суки! Значит, верным путем идем, товарищи!
Воскресенье 7 декабря 1975 года, день
Первомайск, улица Дзержинского
Новость о присуждении мне премии разошлась, расползлась, как сметана из дырявого горшка. Рита помалкивала, даже Настя прилагала титанические усилия, чтобы не проболтаться, а школа все равно жужжала, как гигантский улей.
И только в свой единственный выходной я не маялся под гнетом всеобщего внимания. Редкие прохожие торопились себе мимо, никто не глядел мне вслед, шепчась украдкой, а я никуда не спешил. Гулял.
Заглянул в кафешку возле парка, вдумчиво выел креманку пломбира, да не просто так, а с сиропом. И спустился по лестнице на главную аллею. Снег тут лежал неубранным, и я двинул по натоптанной тропинке.
Деревья стыли в торжественной тишине, бережно храня в развилках белые искристые шапки. Редкие птахи вспархивали с ветвей, и тогда по парку расходился прозрачный шорох осыпавшегося снега. За колоннадами стволов и ворохами ветвей проглядывал серый бетонный мост, но урчание машин я отсекал как досадный фон.
Впал в спячку летний кинотеатр «Космос», таращась пустыми рамами под афиши. Тихонько покачивались под ветром «лодочки» качелей. Упрямо столбенела ротонда.
Я грустно усмехнулся – осенние дожди смыли «секретные» значки, рисованные Мариной. Но какая-то мелочь царапнула зрение. Кружок! Заветный «нолик»! Сигнал «Вам письмо!».
Не проверяясь, как обычно, я торопливо стащил перчатку и сунул руку в дупло. Есть! Радостно скалясь, развернул половинку тетрадного листка. Послание было совсем коротким, но емким: «Я вернулась!».
Улыбаясь, я победно огляделся и зашагал домой.
Однако везет мне сегодня. Дома – никого.






