ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Минуло едва полтора года, как Михаил Гарин, пожилой инженер-айтишник, переселился в самого себя, юного Мишу. Он пишет программы, невиданные в 1975-м, и совершает открытия, делится послезнанием с Политбюро, бегает от ЦРУ и КГБ, переходя, когда надо, на сверхскорость, исцеляет больных, аки Христос… И Советский Союз потихоньку нащупывает новый путь, уходит с курса, ведущего к гибели. Вот только жизнь его спасителя простой и легкой не назовешь. Миша активно вмешивается в политику, создает первую в мире электронную почту, а по его следам идут убийцы… И тут, как назло, он теряет свои сверхспособности, становится как все! С одной стороны, хорошо – теперь у Миши нет особых примет. А с другой… Как справиться с профессиональными киллерами обычному старшекласснику? Как спастись самому – и спасти СССР?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Старенький самосвал вильнул, на всей скорости врезаясь в борт «ЗиЛа‑114».

Со взрывным грохотом, скрежеща раздираемым металлом, «МАЗ» вонзился передом в салон лимузина. Тонны горячей, крутящейся стали сцепились – и вздыбились, бешено вращая колесами в воздухе.

Оба автомобиля в этот жуткий момент вели себя как живые, погибающие существа, как два монстра, схватившиеся в неистовом поединке. Рыча, визжа, копотя синим дымом, плюясь черным маслом, они рвали друг друга и, даже завалившись в кювет, продолжали ворочаться и вздрагивать, словно в агонии.

– Гони, гони! Володька! – орал прикрепленный, провожая глазами место катастрофы. Место преступления.

Водитель, вжав голову в плечи, гнал. Мотор «ЗиЛа» ревел, словно звал на бой иных чудищ, притаившихся на дороге.

Потрясенный Суслов молчал, сжавшись, и лишь облизывал сохнущие губы.

– Дима, – каркнул он, – вызывай «Скорую», пожарную, всех!

– Уже, Михал Андреич! – резко обернулся Селиванов. Покачал головой и выдохнул: – Если б не пересадка…

«Красный кардинал» заторможенно кивнул, растягивая рот в зловещей усмешке:

– Зашевелились, с‑суки! Значит, верным путем идем, товарищи!

Воскресенье 7 декабря 1975 года, день

Первомайск, улица Дзержинского

Новость о присуждении мне премии разошлась, расползлась, как сметана из дырявого горшка. Рита помалкивала, даже Настя прилагала титанические усилия, чтобы не проболтаться, а школа все равно жужжала, как гигантский улей.

И только в свой единственный выходной я не маялся под гнетом всеобщего внимания. Редкие прохожие торопились себе мимо, никто не глядел мне вслед, шепчась украдкой, а я никуда не спешил. Гулял.

Заглянул в кафешку возле парка, вдумчиво выел креманку пломбира, да не просто так, а с сиропом. И спустился по лестнице на главную аллею. Снег тут лежал неубранным, и я двинул по натоптанной тропинке.

Деревья стыли в торжественной тишине, бережно храня в развилках белые искристые шапки. Редкие птахи вспархивали с ветвей, и тогда по парку расходился прозрачный шорох осыпавшегося снега. За колоннадами стволов и ворохами ветвей проглядывал серый бетонный мост, но урчание машин я отсекал как досадный фон.

Впал в спячку летний кинотеатр «Космос», таращась пустыми рамами под афиши. Тихонько покачивались под ветром «лодочки» качелей. Упрямо столбенела ротонда.

Я грустно усмехнулся – осенние дожди смыли «секретные» значки, рисованные Мариной. Но какая-то мелочь царапнула зрение. Кружок! Заветный «нолик»! Сигнал «Вам письмо!».

Не проверяясь, как обычно, я торопливо стащил перчатку и сунул руку в дупло. Есть! Радостно скалясь, развернул половинку тетрадного листка. Послание было совсем коротким, но емким: «Я вернулась!».

Улыбаясь, я победно огляделся и зашагал домой.

Однако везет мне сегодня. Дома – никого.