ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Минуло едва полтора года, как Михаил Гарин, пожилой инженер-айтишник, переселился в самого себя, юного Мишу. Он пишет программы, невиданные в 1975-м, и совершает открытия, делится послезнанием с Политбюро, бегает от ЦРУ и КГБ, переходя, когда надо, на сверхскорость, исцеляет больных, аки Христос… И Советский Союз потихоньку нащупывает новый путь, уходит с курса, ведущего к гибели. Вот только жизнь его спасителя простой и легкой не назовешь. Миша активно вмешивается в политику, создает первую в мире электронную почту, а по его следам идут убийцы… И тут, как назло, он теряет свои сверхспособности, становится как все! С одной стороны, хорошо – теперь у Миши нет особых примет. А с другой… Как справиться с профессиональными киллерами обычному старшекласснику? Как спастись самому – и спасти СССР?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Зови!

В ухо толкнулся стук трубки, опущенной на тумбочку, и отдаленный зов: «Инка! Тебя!»

Расслышав знакомую поступь, я облизал пересохшие губы.

– Алло-о?

Меня пробрало всего, мурашки сыпанули по всем западинкам и даже, чудилось, по извилинкам. Голос Инны звучал как всегда – ясно, открыто и нежно.

– Привет, – выдавил я.

После небольшой заминки слуха коснулось прохладное и делано-безразличное:

– Здравствуй.

Заснеженная нежность…

– Я не помешал? – шаркнул я ножкой, теряясь и не зная, о чем говорить.

– Нет, на сегодня съемки закончились, – сквозь холодный тон проклюнулись ледяные иглы нетерпения. – Извини, что была несдержанна. Устала просто. Нервы, то, сё…

– Я понимаю… – вздохнулось мне.

– Ну-у… Пока. Я потом сама тебе позвоню.

– Ладно… Пока.

Ведомый раздражением, я бросил трубку – и словно разрядил негатив, переключил себя в «нейтраль». И сразу изнутри, из глубин моего естества, проросло ясное понимание: Инна не позвонит.

За окном серели сумерки, комната наполнялась тенью – в цвет моего настроения.

– «Только дали и туман, лишь туман и дали… – забормотал я нетленку из «раннего Гарина». – И за далями – туман, и за ним лишь дали…» – И ожесточился: – Не нюнить! Переживешь и это!

Резко сняв трубку, накрутил зеленоградский номер. Щелкнуло после второго гудка.

– Алло! – донес провод отцовское нетерпение.

– Пап, привет! – Мой голос немного подрагивал. – Вы там модемный пул подняли?

– Кажется, позавчера заработал. – Неуверенность в трубке намазывается на смущение. – Там были какие-то сложности, Револий Михалыч своих присылал. С шестнадцатью модемами не вышло, с двенадцатью только… А что?

Кажется, папа наконец приходит в норму, спускаясь с высот кибернетики – в его голосе прорезывается заинтересованность.

– Я закончил, – ушло по проводу спокойное сообщение. – Написал, в общем, почтовый сервер. Нужно тестить… Пока, к сожалению, на «Коминтернах», но, если заработает на них, до Нового года перенесу на БЭСМ‑6…

Ухо заложило от радостного рева на том конце телефонной линии. Похоже, папа в последний момент дал громкую связь или Старос оказался рядом. Рев двух радостных носорогов, готовых бежать впереди паровоза за обещанной программой…

– Все, все, – попробовал я улыбнуться, – приеду в Москву, будем тестировать.

– Wow! – ворвался голос Филиппа Георгиевича. – Скоро ты, Мишка?

– Десятого буду!

– Wow! Ждем!

Трубка зачастила короткими гудками, словно подбадривая: «Все будет хорошо! Прорвемся!»

Глава 11

Вторник 9 декабря 1975 года, день

Москва, Староконюшенный переулок

Пластифицирующая маска терпимо стягивала кожу, сковывая мимику. Широко открыть рот не получится, но говорить можно, еле двигая губами, как будто застывшими с сильного мороза.