Подумайте о всевозрастающем количестве товаров, когда они станут монополией правительства с девятисотпроцентным барышом. Они будут готовы заплатить сколько угодно и им совсем необязательно знать, за какую сумму вы сами это купили. И заметьте, ни один из моих приборов не требует никакого религиозного наблюдения. Все будут счастливы.
— Кроме вас, как мне кажется. А что вы будете с этого иметь?
— То, что имеет каждый торговец по законам Основания. Я и мои люди получат прибыль. Вы, главное купите то, что я хочу вам продать, а выгодно будет нам обоим. ОЧЕНЬ выгодно.
Комдор о чем-то, думал и на его лице было написано явное наслаждение.
— Чем вы хотите получить плату? Железом?
— Да, и углем, и бокситами, а также табаком, перцем, магнезией, древесиной. У вас все это есть в достаточных количествах.
— Это звучит неплохо.
— Я думаю! Да, Комдор, и еще одна вещь, которая мне только что пришла в голову. Я могу переоборудовать ваши заводы.
— Что? Как так?
— Ну, возьмите, например, ваши литейные заводы. У меня есть прекрасные, небольшие приспособления, которые позволят уменьшить стоимость выпускаемой продукции на девяносто девять процентов. Вы сможете снизить цену вдвое и все еще получать прибыль при продаже. Говорю вам, я могу показать, что именно я имею в виду, если только вы мне это разрешите. У вас есть в городе сталелитейная плавильня? Обещаю, что это не займет у нас много времени.
— Это можно организовать, торговец Мэллоу, но только завтра, завтра. Вы ведь отобедаете у нас сегодня вечером?
— Мои люди… — начал Мэллоу.
— Пусть все приходят, — величественно сказал Комдор. — Символический дружеский союз наших наций… Но с одним условием, — лицо его вытянулось и стало строгим. — Никаких ваших религий. Не думайте, что все это — разрешение вмешиваться в наши дела вашим миссионерам.
— Комдор, — сухо сказал Мэллоу, — я даю вам слово, что религия только уменьшит наши прибыли.
— Тогда на сегодня хватит. Вас проводят обратно на корабль.
6
Комдора была намного моложе своего мужа. Лицо ее было бледным и холодным, а черные волосы гладко зачесаны с узлом на затылке.
Голос ее был резкий.
— Вы уже покончили со своими делами, мой любезный и благородный супруг? Совсем-совсем? Может быть вы даже снизойдете до разрешения выйти мне в сад?
— Не надо драм, Лидия, дорогая, — мягко ответил Комдор. — Сегодня вечером у нас обедает молодой человек и ты можешь говорить о чем хочешь с ним и даже иногда прислушиваться, о чем говорю я. Где-нибудь во дворце надо освободить комнаты для его людей. Правда, мне почему-то кажется, что их будет немного.
— Но зато они будут есть и пить за всех остальных, а потом ты будешь стоять две ночи, подсчитывая расход.
— А может быть и не буду.






