ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Действие первой части основной трилогии «Основание» разворачивается в далеком будущем, когда заселены планеты миллионов звездных систем Галактики. Математик и психоисторик Хари Сэлдон предсказывает крах и возрождение через много лет несокрушимой Галактической Империи. Чтобы смягчить последствия катастрофы, он разрабатывает проект создания Основания, которое должно стать центром зарождения новой Империи... Часть первая. Психоисторики Хари Сэлдон — …родился в 11968 г. Галактической эры, скончался в 12069 г. Обычно эти даты даются в текущем исчислении эры Основания: 79-й год будущей эры (б. э.). Родился на Геликоне, зона Арктура, где его отец, если верить сомнительной легенде, занимался выращиванием табака на гидропонных плантациях планеты, и с малых лет проявил незаурядные способности к математике. Многочисленные рассказы о том, как проявлялись эти способности, анекдотичны и часто противоречат друг другу. Говорят, что в возрасте двух лет… …Несомненно, что самый большой вклад был сделан им в области науки, называемой психоисторией. Сэлдон рассчитал поле, как ряд непонятных аксиом. Этим он значительно углубил и дал полную картину статистике, как науке…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— И вы подтверждаете что его предпосылки верны?

— Если доктор Сэлдон так считает, то они верны.

— Ну что ж. Вопросов больше у меня к вам нет, но я вас задержу. Это все.

— Подождите я имею право на защитника. Я настаиваю на своих правах, как имперский гражданин.

— Вам никто в них не отказывает.

И защитник не заставил долго ждать.

Человек, вошедший в комнату, был высок и лицо его было таким узким, что, казалось, состояло из одних вертикальных линий, не оставляя место улыбки.

Гаал поднял глаза. Он чувствовал себя разбитым и усталым. Произошло столько событий, а он не пробыл на Транторе еще и тридцати часов.

— Меня зовут Лорс Аваким, — сказал человек. — Доктор Сэлдон направил меня защищать вас.

— Вот как? Тогда послушайте. Я требую немедленной передачи апелляции Императору. Меня задержали безо всякой на то причины. Я не виновен ни в чем. НИ В ЧЕМ! — он взмахнул руками. — Вы немедленно должны сделать так, чтобы дело было доложено Императору.

Пока он говорил, Аваким медленно и тщательно выгружал на пол какие-то вещи. Если бы Гаал не был бы так занят своим негодованием, он узнал бы в этих предметах металлические листы протоколов и карманный магнитофон.

Не обращая никакого внимания на негодование Гаал, Аваким наконец посмотрел на него.

— Комитет, вне всякого сомнения, попытается подслушать нашу беседу, — сказал он.

— Это незаконно, но тем не менее они попытаются это сделать.

Гаал скрипнул зубами.

— Однако, — тут Аваким намеренно медленно уселся в кресло, — магнитофон, который вы сейчас видите перед собой и который с первого взгляда является магнитофоном, исправно выполняющим свои функции, имеет также еще одно свойство. Он создает мертвую зону для любого подслушивающего устройства. Думаю этот орешек они не сразу раскусят.

— Значит, я могу говорить свободно?

— Вне всякого сомнения.

— Тогда я требую, чтобы мое дело немедленно было передано Императору.

Аваким улыбнулся ледяной улыбкой и внезапно оказалось, что на его лице все же нашлось для нее место, правда, при этом щекам пришлось немного потесниться.

— Вы из провинции, — сказал он.

— Это не мешает быть гражданином Империи, таким же, как вы, или любой другой член Комитета Народной Безопасности.

— Несомненно, несомненно. Я просто хочу сказать, что будучи провинциалом, вы не совсем понимаете, что такое жизнь на Транторе. Император не слушает никаких дел.

— К кому же тогда апеллировать после Комитета? Существует другая процедура?

— Никоим образом. Ни о какой практической апелляции речи и быть не может. Легально вы можете апеллировать к Императору, но дело никогда до него не дойдет. Император на сегодняшний день совсем не то, что Император из династии Энтуизов.