ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Действие первой части основной трилогии «Основание» разворачивается в далеком будущем, когда заселены планеты миллионов звездных систем Галактики. Математик и психоисторик Хари Сэлдон предсказывает крах и возрождение через много лет несокрушимой Галактической Империи. Чтобы смягчить последствия катастрофы, он разрабатывает проект создания Основания, которое должно стать центром зарождения новой Империи... Часть первая. Психоисторики Хари Сэлдон — …родился в 11968 г. Галактической эры, скончался в 12069 г. Обычно эти даты даются в текущем исчислении эры Основания: 79-й год будущей эры (б. э.). Родился на Геликоне, зона Арктура, где его отец, если верить сомнительной легенде, занимался выращиванием табака на гидропонных плантациях планеты, и с малых лет проявил незаурядные способности к математике. Многочисленные рассказы о том, как проявлялись эти способности, анекдотичны и часто противоречат друг другу. Говорят, что в возрасте двух лет… …Несомненно, что самый большой вклад был сделан им в области науки, называемой психоисторией. Сэлдон рассчитал поле, как ряд непонятных аксиом. Этим он значительно углубил и дал полную картину статистике, как науке…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— На каком основании?

— На том основании, что они восстали против наместника, поставленного самим Императором. И адмирал стал новым наместником через месяц после убийств, насилий и прочих ужасов. У меня было шесть сыновей. Пятеро из них умерло в то время. У меня была дочь. Я надеюсь, она тоже умерла. Меня не тронули, потому что я был стар. Я пришел сюда, слишком старый для того, чтобы наш наместник обо мне думал.

Он склонил свою седую голову.

— Мне ничего не оставили, потому что я помогал свергнуть восставшего наместника, мешая адмиралу заслужить его славу.

Мэллоу молча сидел и ждал. Потом он мягко спросил:

— А что с вашим шестым сыном?

— Что?

Бар улыбнулся ледяной улыбкой.

— Он в безопасности, потому что он присоединился к адмиралу простым солдатом под вымышленным именем. Он артиллерист в личном флоте его величества. О, нет. Я вижу ваши глаза. Он неплохой сын. Он навещает меня, когда может, и помогает. Он поддерживает мою жизнь. И в один прекрасный день наш великий и славный наместник будет пресмыкаться перед своей смертью. И его казнит мой сын.

— И вы говорите все это незнакомцу? Вы ставите вашего сына в тяжелое положение.

— Нет. Я помогаю ему, давая нового врага. И если бы я был другом наместника, а не его врагом, я бы посоветовал ему выслать патрульные корабли до самого края Галактики.

— Разве у вас в космосе нет кораблей?

— А вы видели хоть один? Разве вас кто-нибудь остановил и потребовал визу? С таким малым количеством кораблей, как у нас, и при таких интригах и беззакониях, которые творятся у нас, ни одного звездолета нельзя оторвать от этих дел, чтобы послать охранять внешние системы, где царит варварство. До сих пор нам ничего не грозило с периферийных районов Галактики… до тех пор, пока не появились вы.

— Я? Я не представляю собой никакой опасности.

— За вами придут другие.

Мэллоу медленно покачал головой.

— Я не совсем уверен, что понимаю, о чем вы говорите.

— Послушайте!

Какое-то лихорадочное нетерпение было в голосе старика.

— Я понял, кто вы такой, как только вы вошли. Когда я вас впервые увидел, ваше тело было окружено силовым полем.

Мэллоу с сомнением головой, потом ответил:

— Да… это верно.

— Ну вот. В этом была ошибка, хотя вы этого сами не знали. Есть некоторые вещи, которые я знаю. В наши умирающие дни немодно быть ученым. События текут и проскакивают мимо, и кто не может бороться с прибоем с оружием в руках, того смывает в море, как, например, меня. Но я был ученым и я знаю, что за всю историю открытия атомной энергии портативное силовое поле никогда не было изобретено. У нас, конечно, есть силовые поля, управляемые огромными, неуклюжими энергостанциями, которые могут защитить город или даже звездолет, но не одного единственного человека.

— Вот как.