— Прибыли здесь никакой, если вам удастся осуществить свою угрозу.
— Удастся. Вас будут судить за убийство.
— Чье убийство? — презрительно спросил Мэллоу. Голос Сатта стал хриплым, хотя говорил он также негромко.
— За убийство священника с Анакреона, находящегося на службе у Основания.
— Ах, вот как? И каковы ваши улики? Секретарь мэра наклонился вперед.
— Мэллоу, я не шучу. Предварительное следствие закончено. Мне стоит подписать всего лишь одну бумагу, и дело Хобера Мэллоу, Главного Торговца, против Основания начнется. Вы бросили подданного Основания на пытку и смерть в руки чужеземной толпы. Мэллоу, я даю вам пять секунд на размышления, чтобы предотвратить положенное вам наказание. Лично я предпочел бы, чтобы вы решили, что сумеете выпутаться. Вы будете куда безопаснее, как поверженный враг, чем как сознательный новый друг.
Мэллоу торжественно ответил:
— Тогда считайте, что я выполнил последнее ваше желание.
— Прекрасно!
И секретарь недобро улыбнулся.
— Это мэр настаивал на том, чтобы попробовать с вами договориться, а не я. Засвидетельствуйте, что я не очень старался.
Он встал и вышел из комнаты.
Мэллоу поднял глаза на вошедшего Анкора Джаеля.
— Вы все слышали? — спросил он.
Тот подал плечами.
— С тех пор, как я знаю это имя, эту змею, я еще ни разу не слышал, чтобы он так выходил из себя.
— Хорошо. Что вы можете сказать?
— Это, по-моему, очевидно. Внешняя политика превосходства с помощью духовных сил — его идея фикс, но мне все-таки кажется, что его конечная цель отнюдь не духовная. Меня уволили из Кабинета Министров из-за споров на те же самые темы, да и вы сами это прекрасно знаете.
— Конечно, знаю. И что же это за цель, как вы считаете?
Джаель стал серьезен.
— Ну что ж, он не глуп, так что должен видеть полное банкротство нашей религиозной политики, которая едва ли доставила нам хоть одну победу за последние семьдесят лет. Он совершенно очевидно использует ее для того, чтобы что-нибудь добиться самому.
Теперь следующее. Любая догма, основанная на верованиях и эмоциях, опасное оружие, потому что никогда нельзя гарантировать, что оно не повернется против себя самого. Уже на протяжение пятидесяти лет мы используем ритуалы и мифы, которые становятся все более почтенными, традиционными и… устаревшими. В некотором смысле мы уже потеряли контроль над своей собственной религией.
— В каком смысле? — требовательно спросил Мэллоу. — Говорите, я хочу знать, что вы думаете.
— Допустим, что один честолюбивый человек использует силу религии против нас, а не за нас.
— Вы хотите сказать, что Сатт…
— Вы правы. Я имел в виду Сатта.






