Галереи были забиты по самый потолок толпой, которая использовала все, богатство или дьявольскую настойчивость, только бы попасть на процесс. Остальные расположились на площади снаружи, сгрудились огромными толпами прямо у стоящих там трехмерных телевизоров.
Анкор Джаель еле-еле пробрался в зал заседания с помощью полиции, а затем уже сквозь меньшую толпу дошел до кресла Хобера Мэллоу.
Тот с облегчением повернулся.
— Клянусь Сэлдоном, я чуть было не подумал, что все пропало. Достали?
— Держите. Здесь все, что вы просили.
— Хорошо. Как там толпа снаружи?
— Она просто беснуется.
Джаель неуверенно заерзал в кресле.
— Нам не следовало допускать до открытого суда. Вы могли это сделать.
— Но я не хотел.
— Поговаривают о суде Линча. Паблио Манлио на других планетах…
— Именно об этом я и хотел спросить вас, Джаель. Он настраивает против меня иерархию, да?
— Не знаю. Внешне все даже благопристойно. Как министр иностранных дел, он возглавляет обвинение, когда дело касается межзвездных законов. Как Первосвященник и Кардинал Церкви, он поднимает толпы фанатиков…
— Ладно, неважно. Помните ли вы слова Хардина, о которых говорили мне в прошлом месяце? Мы покажем им, что бластер умеет стрелять в обе стороны.
В зале мэр занял свое место, и члены Совета поднялись в знак уважения.
— Сегодня моя очередь, — прошептал Мэллоу. Сидите и смотрите на комедию.
Заседание суда началось и спустя пятнадцать минут Хобер Мэллоу, напутственный враждебным шепотом со всех сторон, прошел на пустое пространство перед скамьей мэра. Одинокий луч света высветил его и на экранах телевизоров перед тысячными толпами Основания и других планет, в каждом доме, на мириадах частных экранов появилась огромная вызывающая фигура этого человека.
Он начал говорить спокойно и просто:
— Чтобы не тратить время зря, я сразу признаюсь в каждом пункте, которые мне предъявили в качестве обвинения. История о священнике и толпе, как представил ее прокурор, верна до малейших подробностей.
По залу прокатился шум, и снаружи раздались дикие триумфальные крики толпы. Он терпеливо ждал когда утихнет шум.
— Однако картина, которую они нарисовали далека от завершения. Я прошу возможность дополнить ее своими соображениями. Сначала мой рассказ может показаться не имеющим отношением к делу. За это я прошу у вас прошения.
Мэллоу говорил, не сверяясь с бумагами лежащими перед ним.
— Я начну с того самого момента, с которого начал и прокурор, со дня моей встречи с Джораном Саттом и Джеймом Твером. Что произошло при этих встречах — вы знаете. Все наши разговоры были пересказаны, и мне нечего добавить, кроме собственных мыслей в тот день. Это были подозрительные мысли, так как события дня были страшны. Посудите сами.






