— Тут я с вами согласен, — сказал Хардин, — но что нам делать, чтобы как можно скорее вышвырнуть их отсюда?
Усы Ят Фулхама встопорщились.
— Вы говорите так, как будто надумали применить против них насилие.
— Насилие, — последовал ответ, — это последние прибежище беспомощного. Но я, естественно, не собираюсь бросить им под ноги приветственный ковер и поселить их в самых лучших квартирах.
— Мне все-таки не нравится ваше отношение к этому вопросу, — продолжал настаивать Фулхам. — Это опасное отношение, еще более опасное потому, что, как мы заметили, в последнее время большинство населения вас поддерживает и готово на все, что вы им говорите. Я могу сообщить вам, мэр Хардин, что Комитет не так уж слеп и прекрасно осведомлен о ваших действиях.
Он замолчал, а остальные согласно закивали головами. Хардин пожал плечами.
Фулхам продолжал:
— Если вы вовлечете город в акт насилия, это равносильно самоубийству, и мы не допустим этого. Наша политика имеет один основной принцип — создание Энциклопедии. Когда мы решаем что-то делать или не делать, мы решаем исходя из принципа: будет ли это безопасно для Энциклопедии или нет.
— В таком случае, — сказал Хардин, — вы пришли к выводу, что мы должны продолжать нашу интенсивную компанию по ничегонеделанию.
— Вы сами показали нам, — с горечью сказал Пирени, — что Империя нам помочь не может, хотя как и почему это могло произойти я не знаю. Если необходим компромисс…
— Компромиссов не существует! Неужели вы не понимаете, что все эти разговоры о военных базах — пустая болтовня для отвода глаз. Вот Родрик ясно дал нам понять, что нужно Анакреону: оккупация наших земель и насаждении феодальной системы с поместьями. Наш блеф с атомной энергией заставил их действовать.
Он негодующе поднялся и все остальные поднялись вместе с ним, кроме Джорджа Фара.
А затем он заговорил:
— Пожалуйста, все сядьте на свои места. Мы зашли достаточно далеко. Бросьте. Бесполезно так сердиться, мэр Хардин. Ни один из вас не совершил предательства.
— Вы должны будете меня еще в этом убедить!
Фара мягко улыбнулся.
— Вы сами прекрасно понимаете, что говорите со зла. Дайте мне сказать!
Его маленькие проницательные глаза были закрыты, а гладкий твердый подбородок слегка вспотел.
— Нет никакого смысла скрывать, что истинное решение и проблемы Анакреона будет раскрыто через шесть дней, в момент открытия сейфа.
— Это все, что вы можете сказать?
— Да.
— Значит, нам ничего не надо делать, а просто спокойно сидеть и верить в то, что решение выскочит из сейфа, как чертик из коробочки?
— Если убрать в сторону вашу образную фразеологию, то именно так.
— Ну, просто чудесно. Браво, доктор Фара, вы настоящий гений! Менее великий ум никогда бы не додумался до такого решения!
Фара снисходительно улыбнулся.






