А мы ее даем по достижении семнадцати лет, – пояснила Луиза, заметив мой взгляд. – Пойдем лучше танцевать.
Танцы в этом мире были незамысловатые и чем-то напоминали вальс. Берешь девушку в объятия и крутишься под музыку на раз-два-три. Очень удобно и весьма приятно, особенно, когда ты прижимаешь к себе такую очаровательную девушку, как Луиза. После третьего танца она раскраснелась, и мы, решив сделать небольшой перерыв, направились к столикам с напитками. В выбранных нами бокалах был слабый глинтвейн. Луиза стояла рядом со мной, радостно рассказывая о своей подружке, которая, вот незадача, пришла на такое мероприятие одна, без парня, при этом показывая пальцем куда-то в глубину зала. Глинтвейн на нее подействовал весьма благотворно: было видно, что она расслабилась и готова веселиться и танцевать. Подловив Луизу на очередной ничего не значащей фразе, я наклонился к ней близко-близко, заметив, как расширились ее глаза, и впился в ее губы поцелуем. Она закинула мне руку на шею и притянула к себе, прижавшись ко мне своим разгоряченным телом. Но этот романтический момент прервал наглый голос, раздавшийся из-за спины:
– Ты смотри, что здесь забыл этот слабосилок и худородок?
– Не льсти ему. Ему даже до слабосилка далеко!
– Да он тут еще и с девкой какой-то лижется!
– Видать, у нее совсем все плохо, если она явилась сюда с этим. – Я узнал бы их и из тысячи: мои бывшие школьные «приятели» из школы магии, Римуаль и Колуан. Я почувствовал, как мое тело испуганно сжалось, превратившись в трусливый комок. Однако я уже научился бороться с этими рефлексами и, переждав пару мгновений, развернулся парням навстречу, расправив плечи. Я с удивлением посмотрел на подошедших. Они совсем не выглядели такими могучими и страшными, как в воспоминаниях Семюселя. Обычные нескладные сухощавые подростки. Заметив мой презрительный взгляд, Римуаль толкнул меня в плечо:
– Отвали от девчонки, сегодня мы с ней будем развлекаться.
– Да ну, ты собираешься с ней общаться, после этого придурка? От нее уже попахивает бедностью и слабостью, еще заразишься, – Колуан радостно расхохотался собственной шутке.
Я не мог оставить их слова безнаказанными. Меня распирало от злости, которую я с трудом сдерживал. Драться здесь и сейчас означало поставить крест на всей своей дальнейшей жизни. Однако был отличный выход: все мы час назад были объявлены совершеннолетними, и я мог вызвать их на дуэль. Римуаль, насколько я помнил, был троечкой, и дуэль с ним должны были одобрить официальные лица, а вот Колуан был двоечкой, поэтому таких проблем не должно было возникнуть.
– Ты ответишь за свои слова, – прошипел я в лицо Колуану, и, видимо, в моем голосе было столько злости, что он непроизвольно отшатнулся от меня, – я вызываю тебя на дуэль.






