Эту он пронес в минарет в потайном кармане… Что ты на меня так уставился? Я сто раз видел, как из таких карманов достают голубей…
Но потом умолк даже скептик.
– Ослица, минарет, – объявил лорд Витинари. – Минарет, ослица.
– И все? – не выдержал стражник. – Но как тебе это удалось? Опять какой-нибудь фокус?
– Ну конечно.
– Я так и знал.
– Именно что фокус, – подтвердил лорд Витинари.
– И… как же ты это проделал?
– То есть никто не понял?
Толпа дружно наклонилась, разглядывая животное.
– Э-э… ваша ослица, наверное, какая-нибудь надувная…
– Приведи хоть одну причину, по которой я стал бы разгуливать с надувной ослицей в кармане.
– Ну, может, ты…
– Такую причину, о которой ты не постеснялся бы сказать своей матушке.
– Что ж, если так…
– Все просто, – вступил в разговор Аль-Достаб. – В минарете есть потайная комнатка. Должна быть.
– Да нет, ты не понял, это не ослица, а только иллюзия ослицы… Не стану отрицать, хорошо выполненная иллюзия…
К тому времени половина зевак сгрудилась вокруг ослицы, а вторая половина бросилась искать потайные панели в минарете.
– А теперь, Аль и Бети, нам самое время скрыться, – послышался за спиной у Колона голос Витинари. – Вон в том переулке. А когда завернем за угол, мы побежим.
– С чего это нам бежать? – капризно осведомилась Бети.
– С того, что я прихватил ковер-самолет.
Ваймс уже заблудился. Нет, главный ориентир, солнце, никуда не делся, но находился он не там, где надо. Ваймс чувствовал это своей щекой.
А еще этот верблюд, переваливающийся с боку на бок. Определить пройденное расстояние можно было разве что по геморрою.
«У меня завязаны глаза, и я на верблюде вместе с д’рыгом, а всем известно: когда имеешь дело с д’рыгом, уверенным нельзя быть ни в чем. Впрочем, убивать меня он, кажется, не собирается».
– Итак, – сказал Ваймс, мягко покачиваясь с боку на бок, – может, наконец откроешь тайну? Почему Ахмед 71-й час?
– Он убил человека, – ответил Джаббар.
– Неужели такой мелочью можно добиться почтения д’рыгов?
– Когда тот находился в собственном шатре! А Ахмед был его гостем в течение почти трех пней! Ему оставался всего час…
– А, понятно. Крайняя невоспитанность. И тот человек, он чем-то заслужил подобную участь?
– Ничем! Хотя…
– Хотя?
– Он убил Эль-Ису.
Судя по тону д’рыга, он упомянул данное обстоятельство не столько потому, что считал его особо отягчающим, сколько из желания создать полную картину.
– А кем была эта Эль-Иса?
– Она была деревней. А он отравил колодец. Возник религиозный спор. Слово за слово… и все равно, так нарушать традиции гостеприимства…
– Да, это ужасно. Почти… невежливо.
– Последний час очень важен. Некоторых вещей нельзя допускать.
– Здесь, по крайней мере, ты прав.
После полудня Джаббар позволил ему снять с глаз повязку.






