ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Позавчера я Заморыш, вчера — Мазурик. Лиговка списала меня со счетов как дворовую шпану. Просчиталась. Ставки выше: друзья оборачиваются неприятелями, на подходе соперник, который сотрёт меня в труху. Без армии, зато с опытом и цепкими руками. Лиговка думает, что прижала меня к стенке? Пустое. Мазурик Дмитрий Шимохин, Виктор Коллингвуд Позавчера я Заморыш, вчера — Мазурик. Лиговка списала меня со счетов как дворовую шпану. Просчиталась. Ставки выше: друзья оборачиваются неприятелями, на подходе соперник, который сотрёт меня в труху. Без армии, зато с опытом и цепкими руками. Лиговка думает, что прижала меня к стенке? Пустое. ==================== Глава 1 Глава 1 Глава 1 (Интерлюдия) Утро на Сенной начиналось по заведенному порядку: гвалтом, руганью и торгом, где правда стоила меньше листа гнилой капусты, зато ценилась луженая глотка и предельная наглость. Степан Пыжов, жирный, как откормленный боров, восседал на своем законном месте — у входа в обжорный ряд. Перед ним на ящиках лежала гора поношенного барахла: шинели, сюртуки, фуражки, сапоги. Все ворованное, перекупленное за бесценок у отчаявшихся голодранцев. А сейчас перед ним стоял очередной такой — худой, в потертом пальто, с дрожащими с перепоя руками. Протягивал шинель. — Гляньте, Степан Иваныч… Сукно добротное. Солдатское, почти новое… Пыжов брезгливо ткнул пальцем в подкладку. — Добротное? — гаркнул он так, что выпивоха вздрогнул. — Да она вся в моли! Гнилая! Да я тебе за эту рвань медного гроша не дам! Из толпы высун

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Жуй, что дают, — буркнул Сивый с набитым ртом. — Водка пузо не набьет.

Остальные и вовсе пропустили слова Штыря мимо ушей. Сейчас, когда зубы вгрызались в мягкий мякиш, бубнеж обиженного коротышки никого не интересовал. Штырь сплюнул на пол, видя, что поддержки ему не найти, и, насупившись, отвернулся к стене. Но руку за своим куском все-таки протянул — голод не тетка.

Пока стая насыщалась, я подошел к нашему схрону, где под рогожей лежала добыча с Сенной.

— Кремень, дай перо, — бросил я.

Атаман молча протянул мне стеклянный кусок, обмотанный бечевой.

Я откинул край рогожи. Рулон добротного сукна темнел в полумраке. Хороший материал, плотный. Я отмерил узкую полоску с края — дюйма в два шириной — и с хрустом отхватил ее.

Лоскут отправился в карман. Это будет образец. Тащить весь рулон к Варе глупо и опасно. Затем я порылся в куче тряпья и выудил три шали. Яркие. Бабьи радости.

Остальной хабар: сапоги, картуз, пиджак — я аккуратно прикрыл.

— Пусть лежит, — сказал я скорее себе, чем остальным. — До поры.

И вернул осколок стекла Кремню.

— Я скоро вернусь. Штырь, помнишь уговор? Как стемнеет окончательно — на вал, где лопаты и сетка помнишь.

Штырь что-то буркнул в ответ, злобно вгрызаясь в баранку. Я не стал переспрашивать.

Гончарная улица встретила меня сгущающимися сумерками. Здесь было тише, чем на Лиговке, но это все обманчиво: в подворотнях так же шуршали тени, а из полуподвальных окон тянуло кислыми щами и бедностью.

Нужный дом я нашел безошибочно.

Подойдя к двери, постучал.

Внутри послышалась возня, шлепанье босых ног. Скрипнула задвижка.

Я приготовился увидеть худое лицо Вари, но дверь распахнулась, и я на секунду опешил.

На пороге стояла совершенно незнакомая девица.

Полненькая, сбитая, как деревенская кубышка. Лицо круглое, румяное — но румянец этот мне сразу не понравился. Слишком яркий, «картофельный», какой бывает не от здоровья, а от духоты, жара печи или начинающейся чахотки. Светлые волосы растрепаны и кое-как прихвачены лентой, из прически выбиваются непослушные пряди.

В пухлых пальцах она сжимала иголку с длинной суровой ниткой.

— Тебе чего, мил человек? — спросила, и улыбка у нее оказалась простая, открытая, даже глуповатая. Без той городской настороженности, к которой я уже привык.

— Варя дома? — спросил я, не спеша переступать порог. Рука в кармане на всякий случай сжала кастет — мало ли кто тут теперь живет.

— Так нету Вареньки. — Девица охотно оперлась плечом о косяк, разглядывая меня с бесхитростным любопытством. — Убежала она. К заказчице на Невский, работу сдавать. Уж, почитай, час как нету.

Она шмыгнула носом и вдруг хихикнула.

— А ты кто будешь-то? Братец ее, что ли? Али жених сыскался?

Я усмехнулся. Жених, ага. С кастетом в кармане и ворованным сукном за пазухой.