Главное мои знания никуда не делись. Только вот с лечением пока туговато. Магической силы у нового тела оказалось немного.
Но на уровень адепта хватило. А это максимум – расслабить мышцу, снять легкую боль, ускорить заживление мелкой царапины. Негусто для того, кто привык творить чудеса на операционном столе.
Но ничего, знания не пропьешь, а силу можно и нарастить. Главное – судьба дала второй шанс, и я собирался использовать его по полной.
Григорий, буркнув что-то под нос, скрылся в коридоре. Я подмигнул Софье Николаевне, которая уже снова начала было хмуриться. Легкое мановение руки, почти незаметное, и я направил крошечный импульс энергии в ее многострадальные колени, стараясь расходовать свою "Искру" максимально экономно – на сегодня ее и так осталось немного. Бабуля на глазах порозовела, морщинки на лбу разгладились, а в глазах зажегся удивленный огонек.
– Ой, батюшки! – выдохнула она. – А боль-то прошла! Совсем! Давненько я так хорошо себя не чувствовала!
– Это ненадолго, Софья Николаевна, – улыбнулся я. – Так, временное облегчение. В поликлинику все равно сходить придется, чтобы лекарь как следует посмотрел. Но чтобы вам легче было дойти, вот, держите.
Я достал из своей фельдшерской сумки крошечный флакончик, грамма на три, с мазью, которую сам же и зарядил остатками своей целительной энергии. Ничего сверхъестественного, но боль на пару часов снимет.
– Этого вам как раз хватит, чтобы до поликлиники добраться без мучений.
Софья Николаевна просияла и принялась меня сердечно благодарить, чуть ли не обнимая.
В этот самый момент в комнату снова влетел разъяренный Григорий.
– Разумовский, твою дивизию! Ты что, уснул там?! – заорал он, не стесняясь в выражениях. – Я тебя сколько ждать буду?!
Я спокойно повернулся к нему.
– Во-первых, не Разумовский, а Илья. А во-вторых, я помогал пациентке. В отличие от некоторых.
Григорий аж побагровел.
– Да ты кто такой, чтобы мне указывать, щенок?! – прорычал он. – Ты всего лишь адепт, а я – Целитель третьего класса! Ты должен меня слушаться беспрекословно!
– Тот, кто выше рангом, – спокойно парировал я, глядя ему прямо в глаза, – должен не только командовать, но и пример подавать. Помогать всем людям без исключения, а не выборочно, исходя из настроения или загруженности.
Григорий открыл рот, закрыл, снова открыл, но, видимо, аргументов не нашел. Или просто дар речи потерял от такой наглости. Он развернулся и вылетел из комнаты, ругаясь на чем свет стоит:
– Да если бы не эта эпидемия проклятая, ни за что бы с собой такой молодняк на вызовы не брал! Распустились совсем!
Я подошел к Софье Николаевне, которая испуганно прижимала руки к груди.
– Не переживайте так, Софья Николаевна, – мягко сказал я. – Поберегите сердце. Все будет хорошо.






