– Дай сюда! – я решительно отпихнул его в сторону.
– Ты что творишь, адепт?! – взревел Григорий, но я его уже не слушал.
Пришлось действовать быстро и на грани своих нынешних возможностей. Я приложил ладони к груди мужчины, концентрируясь на легких. Нужно было послать мощный, но точный магический импульс, чтобы заставить их снова работать, раздышать их. Это потребует значительного куска моего и без того небольшого "резерва Искры", но выбора не было.
Первая попытка – ничего. Энергия ушла, а эффекта ноль. Вторая – лишь слабое подрагивание.
Черт! Еще порция маны впустую, а результат мизерный!
Силы на исходе, а мужчина угасал на глазах. Время шло на секунды. Я видел, как тускнеет его «Искра», как холодеет его кожа. Напряжение было почти физически ощутимым.
Родственники замерли, боясь дышать. И вот, когда казалось, что все кончено, когда я уже почти отчаялся, я собрал последние остатки своей энергии, буквально выскребая их со дна своего истощенного "источника", всю свою волю, весь свой прошлый опыт и послал еще один, отчаянный импульс…
Есть! Легкие дернулись, потом еще раз, и мужчина сделал первый, судорожный, хриплый вдох! Потом еще один, уже глубже!
Я почувствовал, как внутри меня стало совсем пусто, будто выключили свет – мана почти закончилась. Но это была приятная пустота победителя.
Он мгновенно пришел в себя, закашлялся, открыл глаза. К нему тут же бросилась жена, заливаясь слезами.
– Вася, Васенька! Я уж думала, все, помрешь! – причитала она, обнимая его. – Сколько раз говорила, не лезь ты сам в эти розетки! Вызови мастера, заплати! Нет же, все сам, все сам!
Мужчина, уже вполне осмысленным взглядом посмотрел на меня и прохрипел:
– Спасибо, господин лекарь… Ты… ты мне жизнь спас…
Я лишь устало улыбнулся. Приятно, конечно, но сил почти не осталось. Каждое такое вмешательство, особенно требующее такой мощности и точности, буквально высасывало мой скудный адептский аккумулятор. Сейчас я чувствовал себя как выжатый лимон, хотелось только одного – упасть и не двигаться пару часов, пока "Искра" хоть немного не восстановится.
Через несколько минут, когда первоначальный шок прошел и мужчину немного привели в чувство, Григорий, все еще недовольный и явно раздосадованный тем, что его снова обскакал какой-то адепт, принялся заполнять «Протокол выезда».
Бурчал что-то себе под нос, но уже не так громко. Я стоял рядом, осматривая квартиру. Обычная трешка в старом доме. Небогато, но чисто и уютно. Типичная семья среднего достатка.
И тут я заметил его. В полутемном коридоре, за углом, прятался мальчик лет семи-восьми. Маленький, худенький, с большими испуганными глазами. Он явно боялся выйти в комнату, где сидели мы и его только что чуть не умерший отец.
И он кашлял. Тихо, но настойчиво.






