ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Освободился от цепей — и решил, что теперь всё будет хорошо? Зря. Монголия — не пляж: степь тянется без конца, разбойники не знают удержу, а торговцы только и ждут, чтобы содрать шкуру. Но у меня припасены деньги, смекалка и опыт выживания, оплаченный кровью. Напугали? Нет. Вместо каторги — другая забава. И мы в неё вступим! Только сперва изменим правила. Беглый Дмитрий Шимохин, Виктор Коллингвуд Освободился от цепей — и решил, что теперь всё будет хорошо? Зря. Монголия — не пляж: степь тянется без конца, разбойники не знают удержу, а торговцы только и ждут, чтобы содрать шкуру. Но у меня припасены деньги, смекалка и опыт выживания, оплаченный кровью. Напугали? Нет. Вместо каторги — другая забава. И мы в неё вступим! Только сперва изменим правила. ==================== Глава 1 Глава 1 Глава 1 Он медленно поднял руку, подавая знак своим солдатам. Другая его рука так же медленно потянулась к кобуре на поясе… Сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле. Узнал! Это конец. Драться с его солдатами и конвоем позади — самоубийство. Бежать — не успеем. Оставалось одно — говорить. Лгать так, чтобы он если не поверил, то хотя бы засомневался или решил не связываться. Прежде чем Рукавишников успел отдать команду или выстрелить, я, стараясь, чтобы голос не дрожал, выехал чуть вперед, насколько позволяло пространство, и, приняв по возможности бравый, но уважительный вид, обратился к нему: — Здравия желаю, ваше благородие! Разрешите обратиться? Рукавишников замер, его рука за

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Две другие, обезумев от грохота и страха, рванулись вперед, обрывая недоуздки, и с громким всплеском кинулись в воду, быстро исчезая в темноте вниз по течению.

— Кони! Пропали кони! — в отчаянии крикнул Чиж.

— Черт с ними, с лошадьми! Греби! Навались! — заорал я, перекрывая крики, шум и треск выстрелов.

— Захар! Софрон! Сафар! К ружьям! Огонь по вспышкам! Не дать им целиться!

Завязалась яростная перестрелка. Мы палили почти наугад в сторону мечущихся на берегу огней. Казаки с берега отвечали. Их пули свистели совсем рядом, глухо стучали по бревнам плотов, вздымали вокруг нас фонтанчики воды.

Плотогоны, отборно матерясь, изо всех сил налегали на длинные шесты и неуклюжие весла. Те из нас, кто не стрелял, помогали им. Левицкий, позабыв про свое дворянство, с неожиданной сноровкой орудовал тяжелым сибирским ружьем с сошками, методично посылая пулю за пулей в сторону берега. Изя забился за мешки с серебром, съежившись и бормоча на идише нечто, похожее на молитву.

— Серебро! Серебро, главное дело, держи! Не упусти! — хрипло крикнул Захар, когда плот сильно качнуло и вода окатила нас ледяными брызгами. Тит тут же грудью прикрыл драгоценные мешки.

Наконец течение подхватило наши неуклюжие посудины, вынесло на стремнину, быстро унося от опасного берега. Стрельба с той стороны стала реже, пули ложились все дальше. Казаки, видимо, поняли, что упустили нас. Их злые крики и ругань еще разносились по воде, но уже слабее, бессильнее.

— Ушли… Кажись, ушли… — выдохнул Софрон, опуская дымящееся ружье. Руки его заметно дрожали от пережитого.

— Лошадок жалко… Одну убили, две уплыли… — с горечью проговорил Захар.

— Живы остались — и то хлеб, — буркнул я, перезаряжая на всякий случай ружье. — Серебро цело?

— Цело, Курила, цело! Все как в аптеке у Розенблюма! — отозвался Изя из-за мешков, вновь обретая дар речи. — Таки целее не бывает!

Вскоре наши плоты тяжело ткнулись в противоположный берег.

Здесь нас уже ждали несколько невысоких, молчаливых фигур в темно-синих ватных халатах и остроконечных соломенных шляпах — люди Лу Синя, как коротко пояснил Чиж. По-русски они, кажется, не понимали ни слова. Они должны были повести нас дальше до города Гайнджура. Чиж и Хан остались с нами. Щербак же, крепко стиснув мою ладонь своей мозолистой пятерней, полез обратно на плот.

— Ну, бывайте, бродяги! Может, свидимся еще. Мир тесен, особенно здесь!

— Спасибо за помощь, Щербак, — кивнул я. — Не забудем.

Оставшихся лошадей пришлось оставить — по заверению Чижа, взамен нам должны были выделить иной транспорт. Один из китайцев молча указал нам рукой направление — в глубь темной, незнакомой земли. Свои пожитки пришлось пока взвалить на плечи.