ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Квартира — как чужая. Вместо моих крючков — деревянная вешалка, вместо холодильника — девица с кастрюлей, вместо моего кафеля — голубенький. Наталья Иванова, двадцать один год, прописана в моей квартире три года. У меня — только ключи, которые крутятся на пальце, и паспорт. Милиция вежливо интересуется: а вы кто такой, гражданин Максимов? Документы у нее. Свидетели у меня. Но соседка уже шарахается, Петр Алексеевич пожимает плечами. Даже Кешью — мой скай-терьер, которого я брал щенком, — лает на меня. Друг Котя говорит: «Собака хозяина не предаст». Но она уже предала. Или это не моя собака? Или это не моя жизнь? За один день не переклеишь обои, не сменишь кафель, не вынесешь мебель и не притащишь новую. Значит, всё было готово заранее. Значит, кто-то готовился. Вопрос только — зачем я им понадобился?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Внутри была еще строгая консьержка в стеклянной будке-аквариуме, но она не стала меня допрашивать.

Хороший дом. В подъезде чистота, цветы в горшках и деревца в кадках, благоухает сложная смесь парфюмов — видимо, совокупный запах всех дам и господ, входящих и выходящих из дома. Лифт разве что мрамором не выложен, движется мягко, зеркала сияют, играет тихая музыка.

А на площадке последнего этажа меня ждал сюрприз. Звали сюрприз Витей, был он ростом в метр девяносто и с широченными плечами. Я его знал по визиту Михаила и Насти, когда они отправились в Антик на концерт.

Телохранитель тоже меня узнал. Отлепился от стены, растерянно посмотрел на меня, потом на дверь квартиры, которую ему было поручено охранять.

— Добрый вечер, Витя, — сказал я.

— Нельзя туда, — убитым голосом сказал Витя.

— Мне можно.

Витя замотал головой.

То ли я не сосредоточился в достаточной мере, чтобы стать убедительным, то ли в простой душе телохранителя не помещалось больше одного хозяина.

— Нельзя, — с болью в голосе повторил он. — Точно вам говорю, нельзя.

— Ну и что ты будешь делать? — спросил я.

Витя помрачнел. Он явно знал, что все его тренированные мускулы и профессиональная подготовка спасуют перед функционалом совсем не устрашающего вида.

— Вы мне хоть в глаз дайте, что ли! — попросил он. — Синяк набейте…

— Сам справишься, — укоризненно сказал я. — Ты же мужчина!

Оставив Витю горестно смотреть на свой увесистый кулак, я прошел к двери. Хотел позвонить — и обнаружил, что дверь не заперта.

— Тук-тук, — сказал я, входя.

Меня не услышали — ссорились.

Квартира была не слишком большой по меркам этого дома — метров пятьдесят. Свободное пространство с двумя опорными колоннами, украшенными полочками и какой-то аляповатой живописью того уровня, что продается на измайловском вернисаже. У одной стены — изрядная круглая кровать, напротив — плазменная панель на стене, журнальный столик и кресла. В одном углу барной стойкой отгорожена кухонька. Даже ванная комната была отделена полупрозрачной стенкой из цветных стеклянных блоков. Нет, симпатично в целом. В девятнадцать лет такие квартиры очень нравятся, в двадцать пять — вызывают одновременно и умиление, и слабое подозрение, что молодость миновала.

Настя и Михаил стояли у барной стойки. В руках у них я заметил высокие стаканы с каким-то напитком. Но им было не до коктейля. Похоже, выдержки им хватило лишь на то, чтобы наполнить стаканы — и начать ругаться. Михаил был в расстегнутом плаще, Настя — в коротком халатике домашнего вида.

— Ты даже пальцем не пошевельнул! — кричала Настя. — Ты меня бросил умирать!

— Зачем ты связалась с ними? Мне все рассказали! — в том же тоне отвечал Михаил. — Дура!

— Ты меня бросил!

— Я бы договорился и забрал тебя, — резко ответил Михаил.