Они были гостями, и с ними властная тётка превращалась в добрую бабульку.
Это была Семья.
Та, которой у Сергея больше не было.
…Сергей сидел за столом, глядел на смеющиеся лица, слушал гам десятков голосов…
И вдруг его скрутило. Словно кто-то сердце в кулаке сжал.
Слада, сыновья, дочь, родня… Нестерпимо захотелось увидеть их, обнять, голоса услышать…
Сергей сжал кулаки, зажмурился, зубы стиснул, чтобы не завыть, не пропасть совсем…
— Варт! Варт! Ты чего?
Сергей открыл глаза. Разволновавшийся Машег тряс его, заглядывал в лицо:
— Что с тобой, друг? Что болит? Друг! Не молчи!
Вокруг было тихо. Все умолкли, смотрели на него.
Сергей разжал кулаки, выдохнул медленно, выговорил с трудом:
— Своих вспомнил.
Машег понял.
Не спросил ничего.
— Нет их больше, — сам сказал Сергей. — Нет их в этом мире.
Машег присел рядом.
За столом опять стало шумно.
Но Сергей молчал. Машег тоже. А потом предложил:
— А давай — к девкам.
Утро принесло лёгкое похмелье и нелёгкие новости.
— Конец нашим с тобой занятиям, — сказал Сергею Харальд. — Ну, разве что ты в мой хирд дренгом пойдёшь. Пойдёшь?
Сергей помотал головой:
— Я тебя уважаю, ярл, но я варяг, я Рёреху в верности клялся и сейчас не оставлю. Нет в этом чести.
— Понимаю, — Харальд встряхнул белокурой гривой. — Другого от тебя и не ждал, но попробовать стоило. У твоего хёвдинга теперь каждый клинок на счету. Без нас вам будет непросто.
Впрочем, это признание ничего не меняло. В Итиле пути нурманов и варягов расходились. Хакан Беньяху сделал ярлу и его людям предложение, от которого трудно отказаться. Пойти и ограбить ширванских арабов. Обещал дать лоцманов и проводников. Мол, для викингов такой налёт — плёвое дело. А главное, к хакану у арабов — никаких претензий. За наводку Харальд должен был отдать Беньяху четверть добычи. А ещё хакан пообещал, что всё награбленное Харальдом в Крыму и его окрестностях будет выкуплено казначеем хакана по ну очень хорошим ценам.
— Жаль с тобой расставаться. Остался бы — сыном тебя назвал.
Серьёзное предложение. Сергей такого не ожидал.
Круто. Насколько было известно Сергею, детей у ярла не было. По крайней мере, законных. Усынови его Харальд, стал бы старшим сыном. Наследником.
Но нет.
Сергей поклонился в пояс, прижав руку к сердцу:
— Долг мой пред тобой, Харальд-ярл, неизбывен.
Вместо ответа нурман сгрёб Сергея в охапку:
— Боги свели нас, — прогудел он в Сергееву макушку. — И ещё сведут, я знаю. Не дай себя убить, Дерзкий, или выйдет, что я зря тратил на тебя время! Держи-ка! — Он содрал с мизинца простой серебряный перстенёк с буковкой R, вернее, руной путешественников «райдо»:
— Мать подарила, когда я в Микльгард уходил. Отдаришься, когда вновь свидимся.
Ткнул несильно кулаком в грудь, развернулся и пошёл к своим.
А Сергей остался.






