Поначалу внимания не обратил, что хузарина дома нет, а потом его Прастен позвал: лодью осматривать.
О Машеге он до последнего и не вспоминал. А что вспоминать? Чай, не на войне. У своих же данников на постое.
Сельцо обыскали от крыш до погребов. Ближний лес и берег — тоже. Заодно и насчет посторонних. Вдруг какие-то чужие нехорошие люди отрока скрали. Чужих следов не было.
Попробовали привлечь к поискам местных собачек, но те оказались негодящими. Хузарские сапоги обнюхали с интересом, однако правильных выводов не сделали. Только хвостами виляли. Эх, будь сейчас с Сергеем его ушастые умницы из прошлой жизни…
Тут ещё ливень хлынул, сведя на нет поисковые мероприятия с привлечением четвероногих. И заодно сняв пусть и маловероятное предположение, что хузарин спьяну заснул под одним из каменюк, коих и в лесу, и на высоком берегу было изрядно. Ливень бы Машега точно разбудил.
После дождя расширили зону поисков. Дальше по берегу и до опушки. Потом за окрестный лес взялись. С активным привлечением волочан. Они были заинтересованы в обнаружении «пропажи». Не дайте боги, княжич белозерский всё же на них подумает и допрос строгий учинит!
Проверили.
Ничего.
Сергей переживал.
Не хотелось думать, что друг спьяну каким-то образом убрёл далеко в лес и там потерялся. Или, того хуже, утонул.
День прошёл в бесплодных поисках.
Гридь склонялась к мысли, что хузарин упал в воду и утонул. А тело течением унесло.
А какие ещё варианты?
Ушёл в чащу и заблудился?
Хоть и совсем маловероятно, но всё-таки возможно. Машег — степняк. В лесу он если не чужой, то уж не свой точно.
Вечером Рёрех принял решение.
— Останешься тут, — сказал Сергею княжич. — Твой друг, тебе ждать.
В принципе, правильно решил.
До Белозера Сергей и сам доберётся, если что. Один или с попутным караваном.
Сколько ждать, Сергей не спросил. Это ему самому решать. Как отчается дождаться друга, так и уйдёт.
Варяги отбыли следующим утром. Староста сообщил Сергею, что тот может жить и кормиться у них, сколько пожелает. Хоть до весны.
Тоже понятно. Дружинник. Если много наест, потом из оброка вычтут.
Прозвище у старосты было смешное: Сомик. Может, из-за глаз выпученных? Обращался он к Сергею с уважением, но явно видел в нём чужака. Волочане жили своим родом, молились не Перуну, а своим богам и признавали главенство Беловодья нехотя. Лишь потому, что иначе князь согнал бы их с земли, на которой волочане жили и кормились, скорее всего, задолго до прихода варягов. И волок этот тоже до них был. Варяги его под себя взяли вместе с прочей землёй. По прикидкам Сергея, поколений шесть-семь назад это было.
Нет, не нравился ему староста. Мутный он какой-то. В глаза не смотрит, руки за спину прячет.
Тем не менее подлостей от волочан Сергей не ожидал. Не рискнут.






