Сергей это даже не носом чуял, а как-то… нутром, что ли…
Был бы Сергей христианином, как встарь, непременно перекрестился бы. А так лишь сабельку погладил да Молниерукого помянул. Машег тоже почувствовал. Пробормотал что-то. И не по-своему, а на чужом языке. По-иудейски, должно быть.
Дом хозяйский был под стать частоколу. Стоял на камнях, сложен из мощных, с тщанием подогнанных стволов, окошки — узкие прорези. И просторен — дюжина людей, не теснясь, проживёт. Печь — посерёдке, задняя часть отделена растянутой на жердях лосиной шкурой. Неподалёку от печи — стол с лавками. На стенах, тоже завешанных шкурами, полезные в хозяйстве предметы. Шкуры, кстати, отнюдь не лисьи-заячьи. Волчьи, кабаньи и даже две медвежьи, причём немаленькие. А между ними — рогатина под сильную руку. Судя по состоянию, инструмент этот бывал в деле не раз.
Людей внутри оказалось четверо. Главным, несомненно, был угрюмый густобородый мужичина, очевидно, тот самый старостин родич, широкий что в плечах, что в лице. Оберегов на нём было — как на свароговом жреце. Но сваргом бородач не был. Солнца-колеса в чароохранном комплекте не наблюдалось, да и вышивка обережная на рубахе у хуторянина — другая. Такой Сергей прежде не видел.
Вторым был парень, который встретил их у ворот. Третьей — крупная осанистая баба, надо полагать, супруга бородача, черноглазая и черноволосая, хотя лицо явно словенское. И суровое. На гостей баба зыркнула неодобрительно, но слова не сказала. Воды, впрочем, тоже не поднесла.
Четвёртой обитательницей хутора была девчонка лет пятнадцати-шестнадцати. Судя по убору-тесёмке и причёске — незамужняя. Личико свежее, губки пухлые, зубки ровные, глазёнки большущие, синие, озёрные. На Сергея как глянула, так аж дрожь прошла: такая глубина.
Машега девчонка тоже впечатлила. Плечи расправил, грудь выпятил…
Но лишнего не сказал. Сергей его в здешних обычаях просветил. В том числе и о том, что свободным девушкам предлагать разное — неприлично. Захотят — сами предложат.
— Гостей не ждал, — голос у кряжистого бородача оказался неожиданно тонкий. Даже писклявый. — Что надо княжьим людям от простого поселянина?
— Кров. Обед, — надменно уронил Сергей.
Простой поселянин. Как же! В этакой крепости. Один такой, очень похожий, Сергею из прежней жизни помнился. Сновидом звали. Тоже в оберегах — как шавка в репьях. И повадка схожая. И взгляд типа «Я всё про тебя знаю».
Только этот вряд ли ведун. Скорее, жрец. Вопрос: чей? По оберегам не понять, к сожалению. Раздеть бы его и татушки посмотреть. Они — нагляднее. Только бородач вряд ли согласится.
— Я гостей не ждал!
До чего ж голосок противный. Как у бабы скандальной.
— Не ждал и не звал. Дом мой беден. Опасаюсь, не гожи наши яства для таких видных воев, как вы.
Вот это было удивительно. Мягко говоря.






