ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Скоро Тмутаракань войдёт в состав Руси, но пока её, захваченную людьми Олега Киевского, не удержать. Нескольким сотням русов с норманнами не выстоять перед армиями в тысячи мечей. Вопрос в том, кто опередит соперника: Византия или Хазария. Бывший воевода Сергей, теперь отрок Вартислав, видит это ясно и упорно пытается понять, зачем Олегу сдался Самкерц. Но сперва ему надо решить задачку проще: как всем им пережить столкновение гигантов? Дерзкий Александр Мазин Скоро Тмутаракань войдёт в состав Руси, но пока её, захваченную людьми Олега Киевского, не удержать. Нескольким сотням русов с норманнами не выстоять перед армиями в тысячи мечей. Вопрос в том, кто опередит соперника: Византия или Хазария. Бывший воевода Сергей, теперь отрок Вартислав, видит это ясно и упорно пытается понять, зачем Олегу сдался Самкерц. Но сперва ему надо решить задачку проще: как всем им пережить столкновение гигантов? ==================== Пролог Пролог — … а также болгаре злокозненные неутомимо старания прилагают, дабы привлечь на свою сторону пацинаков. И озабочены сим союзом настолько, что соединяют браком сыновей своих с пацинакскими девами, дабы приготовить сим военное сотоварищество против нас. Посему прошу, Ваше Святейшество, молитвенного благословения Вашего, заступничества пред Господом и заступничества пред Господином нашим Автократором Василевсом, да живёт он вечно, ради оборонения нас от врагов земных, яко молитвы Ваши обороняют нас Небесным благоволением!.. — при этих словах тонкие уста ст

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Хотя кто тут разберёт? Папаша бородой до глаз зарос, а красота здешних простолюдинок на нет сходит очень быстро.

— Холопка моя, — сообщил Прорвич, кивнув в сторону бабы. Вот как. А Сергей думал: жена.

А синеглазка? Почему молчит?

— Немая она, — пояснил Прорвич. — Как малой была, злые люди родню её убили, испугали сильно. С тех пор не говорит.

— Беда, — Сергей поглядел на девушку.

Та не улыбалась больше, смотрела в стол.

— Кто те душегубы? Может, я с них спросить смогу?

— Ты не спросишь.

Сказано было недобро, почти с угрозой. Словно Сергей был как-то причастен к случившейся с девушкой беде.

Машег зевнул. Ему судьба синеглазкиной родни была неинтересна.

— Вы, должно, устали с дороги? — более мягким тоном предположил Прорвич.

И Сергей вдруг осознал: а прав хозяин. Устал. И вроде непонятно, с чего? Примеряясь к другу, Сергей шёл, можно сказать, вполсилы. И вдруг в сон потянуло.

От сытости, надо полагать, потому что время не позднее.

Прорвич кивнул Мелкому, тот сдёрнул со стены медвежью шкуру, сбросил в дальний угол, на кучу свежего сена:

— Спать там будете, — решил хозяин.

Сергей хотел возмутиться: не по статусу это, княжьим людям на полу спать, но Машег уже плюхнулся на шкуру, даже сапог не снявши.

Была в этой внезапной сонливости друга отчётливая неправильность.

Но обдумать её он не успел. Потому что вырубился прямо на скамье.

----------

Глава 36 Когда побудка не радует

Глава 36 Когда побудка не радует

Первое, что осознал Сергей, очнувшись: незыблемые законы гостеприимства грубо нарушены. Они с Машегом лежали связанные на земляном полу (медвежья шкура снова висела на стене), а нерадушные хозяева копались в мешках гостей. И находили, естественно, много интересного.

— Очухался? — добродушно улыбаясь, поинтересовался Прорвич. — Водички хочешь?

— Не откажусь, — прохрипел Сергей.

— Марва!

Синеглазка помогла Сергею сесть, черпнула из бочонка, напоила.

Вода заметно отдавала болотом, но плевать, жидкость всосалась в организм, как слеза — в песок пустыни.

— Благодарю.

— Больше ничего не скажешь? — спросил Прорвич.

Сергей покачал головой. Поёжился. Не от страха, от холода. Одежду у них тоже забрали, оставив только исподнее.

— Не спросишь ничего?

— Боги с тебя спросят.

— Мой не спросит, — Прорвич улыбнулся ещё ласковее. — Как думаешь, кто вас сюда привёл?

Сергей промолчал.

— Так тебе скажу, парень: такого подарка они нам никогда не делали. Верно, Мелкий?

— Ага.

Сын даже глаз не поднял, раскладывал серебрушки по кучкам: дирхемы к дирхемам, милиарисии к милиарисиям…

Сергей посмотрел на Машега.

Друг спал. Безмятежно. Даже похрапывал. Вспомнилось не к месту, как их пытались опоить в херсонском борделе. И как Машег так же безмятежно дрых в трюме судна, увозящего их в рабство.

И там, и здесь закон был нарушен.