Застилающий глаза гнев велит залить весь зал огнём, но на презентации слишком много невинных людей.
Поэтому приходится действовать по старинке. Львиная часть энергии сгорает, сердца врагов, повинуясь моей воле, замирают, и двенадцать тел безмолвно валятся на пол.
Быстро, чисто, аккуратно — в моём стиле.
Моё лицо кривится в победной усмешке — да, сердце рвётся от потери любимой, но мой рациональный мозг рад, что мы с Надей шагнём за кромку вместе.
Остался последний момент. Вуаль Тишины — вредна даже для одарённых, не говоря уже о магах. В лучшем случае, всем присутствующим грозит нервный паралич, в худшем — долгая и мучительная смерть.
Всё, что я могу сделать, — впитать всю антимагическую отраву своим умирающим телом и, воспользовавшись остатками источника, сжечь эту пакость вместе с собой!
Надя, будучи врачом, наверняка бы одобрила такой поступок.
Я хоть и не врач, но с девизом согласен:
«Светя другим — сгораю сам».
* * *
Покой. Душа, сознание, разум… для меня, плывущего по волнам тьмы, нет единого определения.
Темнота убаюкивает. Эмоции засыпают. Ненужные здесь знания о покинутом мире потихоньку растворяются.
Свет. Точнее, пятно света. Именно оно раздражает мой засыпающий разум.
Шаровая молния. Пульсирующий жемчужный шар, опутанный тонкими нитями разрядов.
Его яркий свет пробуждает эмоции. Разум активно собирает чуть было не утерянные знания. Да, бóльшая часть моих навыков безвозвратно потеряна, но основу удалось сохранить!
Тем временем шар замирает передо мной.
Гудящий голос проникает в мой разум:
— Твой род задолжал.
Голос — властный и требовательный. Но этот комок молний — не бог и даже не полубог, а какая-то сущность. Откуда-то я это точно знаю. Сущность, у которой свои интересы, и для которой я — лишь пешка, непрофильный актив…
К тому же, будучи ректором, я научился работать с любым контингентом и не лезть за словом в карман. Да и потом, я ведь умер и против воли воспринимаю происходящее, как нечто нереальное. Как игру моего гаснущего разума.
Поэтому отвечаю безо всякого пиетета:
— К сожалению, на данном этапе я вынужден объявить себя банкротом.
— Невозможно. Твой Род дал клятву, — прогудел плазменный шар.
— Я мёртв, — пожимаю несуществующими плечами. — Увы.
— Это решаемо, — удивил меня шар. — Твоё сознание будет перенесено в последнего отпрыска княжеского рода Медведевых из другого мира. Ты восстановишь род и вернёшь долг.
— В таком случае требую реструктуризации долга, — по старой ректорской привычке произнёс я. — И бонус для стимулирования работоспособности.
Быть ректором — это не только про науку и учёбу. В первую очередь — это экономические и хозяйственные вопросы.
— А ты наглец, Медведев, — в голосе шаровой молнии прорезаются едва уловимые эмоции.






