ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Бронетранспортёр старшего лейтенанта Степана Алексеева, комвзвода морской пехоты ЧФ, на летних учениях возле Новороссийска внезапно глохнет и начинает тонуть. Степан выбирается последним и едва не гибнет. Вынырнув, он попадает не в тёплое море, а в ледяную воду, где вокруг — бойцы советского десанта, высаженного под Южной Озерейкой. Сейчас 4 февраля 1943 года, лишь несколько часов назад началась операция, что привела к созданию легендарного плацдарма «Малая Земля», сыгравшего решающую роль в освобождении Новороссийска. Сумеет ли старлей Алексеев вывести выживших морских пехотинцев из вражеского кольца, добраться до своих под Станичкой и повлиять на исход Новороссийской операции? Ведь в его времени он видел, как поисковики нашли среди останков одного из бойцов на плацдарме… его собственный перочинный нож.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Так ли это на самом деле, Алексеев выяснять на всякий случай не стал, намекнув, что инвентарь необходимо срочно привести в уставной вид и закрепить на положенном месте. Причем, закрепить так, чтобы намертво. Во избежание повторения, угу. Никифоров не подвел, и назавтра свежевыкрашенное в веселенький оранжевый цвет спассредство оказалось надежно прикручено вязальной проволокой к скобам башни. Надежно — в смысле, что никакая волна не сорвет, не говоря уж о прочих первогодках с шаловливыми ручонками. Нарушение, понятно, но…

Куда любопытнее было другое: во время покраски Санька обнаружил в пробке явно не предусмотренное конструкцией отверстие, из которого при помощи автоматного шомпола без особого труда была извлечена пуля. Обычная пуля, прошедшая канал ствола, что подтверждалось оставшимися на рубашке нарезами. Вот только принадлежность найденного артефакта ни механику-водителю, ни старлею определить не удалось: на «калашовскую» семь-шестьдесят-два не похожа, на пулеметную, несмотря на схожий калибр, тоже. Видимо, то самое эхо войны, поскольку места тут героические, наши почти год с фрицами не на жизнь, а на смерть сражались. Вот только интересно, чья она? Наша, от какого-нибудь Максима или ДП? Вряд ли, родной патрон 7,62х54 с тех времен не шибко-то и изменился. Видимо, все-таки немецкая. В конечном итоге пулю Степан, к вящей грусти подчиненного, собиравшегося изготовить из нее памятный талисман на грядущий дембель, прибрал. Так и таскал в кармане, пока не приехал на раскопки и не показал Виктору Егоровичу.

Опытный поисковик особого интереса к находке не проявил:

— Фрицевская, семь девяносто два мэмэ, стандартный патрон. Или девяносто восьмой «Маузер», — увидев на лице морпеха непонимание, тут же пояснил, — это их основной карабин, 98-К называется, потом покажу, мои пацаны на гансевских позициях уже парочку подняли. Или пулемет, скорее всего тридцать четвертый. Была бы гильза, сказал точно, там накол бойка разный, не спутаешь. Хотя, возможны варианты, тут ведь и румыны оборону держали, а у них в основном чешское оружие было, под тот же боеприпас. Тебе это вообще сильно принципиально, Степ?

— Шутите? — улыбнулся старший лейтенант. — Нет, конечно, просто любопытно. Подчиненный мой нашел, когда спасательный круг реставрировал, — Алексеев вкратце пересказал эпопею с «пролюбленным» имуществом.

— Сейнер? Да, есть такой, знаю. Списан давно, даже странно, что до сих пор на металл не порезали, так и ржавеет потихоньку, бедолага. Участвовал в том самом десанте, между прочим! Да и потом не раз на плацдарм ходил, пополнение с боеприпасами доставлял, раненых на большую землю забирал. Ну, ты понял, о чем я.